Сисиниева молитва — самый разработанный лечебный апокриф русской традиции и одновременно самый ясный по устройству. В нём нет ни просьбы, ни торга: есть допрос, есть выбитые побоями имена и есть клятва, вырванная под этими побоями. Работает не благочестие, а знание имён, и вся практика вокруг молитвы построена на этом одном рычаге.

Кто такие трясавицы

Лихорадка в низовой картине мира — не состояние, а существо, которое приходит, входит и живёт в человеке, пока его не выгонят. Существ этих двенадцать, они сёстры, простоволосые, безобразные, выходят из моря или из-под земли и делят между собой людей.

Каждая работает по своей части, и имена прямо описывают симптом: Трясея трясёт, Огнея жжёт, Ледея знобит, Гнетея давит и лежит на груди, Грынуша хрипит и рвёт грудь, Глухея закладывает уши, Ломея ломает кости, Пухнея пухнет и отекает, Желтея желтит, Коркуша корчит и сводит, Глядея не даёт спать и глядит в глаза. Двенадцатая, старшая, — Невея, она же Нея; её называют плясавицей, той, что выплясала главу Иоанна Предтечи, и говорят, что если она вошла, человек не встанет.

Порядок и число расходятся: где-то сестёр семь, где-то сорок, где-то семьдесят семь. Принцип общий: у каждой болезни есть лицо, у лица есть имя, а имя даёт власть.

Сюжет молитвы

Святой Сисиний сидит на горе — чаще Синайской, реже у моря или у столпа — и видит, как из воды выходят двенадцать простоволосых жён. Он спрашивает, кто они и куда идут. Они отвечают: идут в мир мучить род человеческий, кости ломать, жилы тянуть, тело сушить.

Сисиний молится. Приходят ангелы — обычно называют Сихаила, Михаила и Гавриила — и берут железные прутья. Число ударов названо всегда и всегда велико: по три тысячи ран каждой. Под побоями сёстры называют свои имена — одна за другой, поимённо — и клянутся, что убегут за три поприща от всякого, кто эти имена знает, при себе носит или в доме держит.

В этом и весь механизм. Молитва не просит об исцелении: она воспроизводит уже состоявшуюся клятву. Читающий не умоляет, а напоминает должнику о долге.

Откуда известно

Текст пришёл на Русь южнославянским путём, восходит к византийским и коптским заклинаниям против детоубийственного демона, и в русских списках известен с XV века, а в крестьянских тетрадях держался до XX.

Церковная сторона тут однозначна: «молитва от трясавиц с именами» стояла в перечнях отреченных, ложных писаний, и духовенство запрещало её именно за имена — за то, что человек обращается к бесам напрямую и по имени. Деревня возражений не слушала: без имён текст пустой, а с именами он работает.

Как читают над больным

  1. Читают натощак, до восхода, у изголовья, с зажжённой свечой в изголовье справа.
  2. Читают трижды подряд, не переводя дыхания между частями там, где идёт перечисление имён; сбился на именах — начинай счёт заново.
  3. После третьего раза открывают дверь и трубу — сёстрам оставляют выход. Закрытый дом — частая причина того, что «не пошло».

Читать над собой нельзя. Это правило общее для всей русской лечебной практики: на себя не читают, ищут второго. Если второго нет, читают над водой, а воду выпивают, — но такой способ считается вдвое слабее.

Двенадцать записок

Текст под эту задачу:

Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, во чисто поле, под восточную сторону, к морю-океану, к белому камню.
На том камне сидит муж свят, в руке у него прут железный, а перед ним двенадцать сестёр простоволосых, Иродовых дочерей.
Знаю я вас всех по именам: Трясея и Огнея, Ледея и Гнетея, Грынуша и Глухея, Ломея и Пухнея, Желтея и Коркуша, Глядея и старшая ваша Невея.
Как вы клятву давали и раны терпели, так по той клятве отступите от раба Божия имярек: от головы и от темени, от очей и от ушей, от зубов и от гортани, от сердца и от печени, от рук и от ног, от жил и от суставов, от белых костей и от красной крови.
Идите от него за три поприща, за девять рек, в море глубокое, в тину болотную, где ни хлеб растёт, ни петух поёт, ни человек ходит.
А не пойдёте — прут железный по вам не сочтён, и раны ваши не заживут.
Слово моё крепко, замок в море, ключ в небе.

Откуп и отдача

Изгнанную лихорадку в низовой вере нельзя просто уничтожить: её надо куда-то деть. Отсюда откуп — самая ходовая часть практики и самая опасная.

Откуп безадресный: больного обмывают, рубаху с него снимают немытой и относят в глухое место — на болото, в овраг, в дупло старой ивы, в проточную воду. Вместе с рубахой кладут откуп: горсть крупы, яйцо, три монеты. Уходят не оглядываясь и не отвечая на оклик по дороге.

Откуп на перекрёсток — уже полуадресный. Вещь с больного или монеты кладут на распутье, и берёт их тот, кто подберёт. Кто поднял — тот принял, и традиция понимает это буквально, без всяких оговорок про случайность.

Адресная отдача делается прицельно. Рубаху больного, ещё тёплую, кладут на порог дома того, кому отдают, или закапывают у его калитки, и при этом называют его имя вместо имени больного — той же формулой, только адрес меняется. Второй способ — переписать двенадцать имён, но подписать под ними чужое имя и подложить записки в его дом. Третий, самый тяжёлый, соединяет лихорадку с поминальной работой: землю, взятую с места, где стоял гроб при отпевании, подсыпают под порог адресату, и трясавицу отдают уже не на болезнь, а на исход. Приёмы эти известны широко и описываются в записях без всякого смущения.

Есть и обманные способы, работающие без адресата: больного пугают внезапно, чтобы лихорадка выскочила; ему сменяют имя; на вопрос «дома ли такой-то» отвечают, что нет; больного «перепекают» в остывающей печи, и об этом обряде есть отдельный разбор в рубрике. Логика везде одна: сестра ищет по имени и по телу, и её сбивают со следа.

Цена

Она названа в традиции прямо и всегда одинаково.

Кто отдал адресно и попал — платит своей частью в тот же год: считается, что отдавший держит на себе обратную дорогу и в ближайшую свою болезнь не сможет откупиться, потому что его откуп уже израсходован.

Кто отдал адресно и промахнулся — именем ошибся, вещь взял не ту, дом перепутал — получает возврат, и возврат считают двойным: болезнь возвращается к больному и приходит к отдававшему.

Кто позвал Невею по имени без нужды — по общему убеждению, зовёт её к себе. Поэтому старшую называют в конце перечня, скороговоркой, и никогда не пишут её имя отдельно от прочих одиннадцати.

Отклик и сбой

Хорошие знаки: после третьего чтения больного прошибает крупный пот и он засыпает не в приступе, а ровно; приступ приходит раньше срока и слабее прежнего; больной вздрагивает на одном имени и потом на него уже не отзывается.

Плохие знаки: свеча в изголовье трещит и стреляет при каждом имени; читающий сбивается на одном и том же месте перечня дважды; во время чтения в доме воет собака или бьётся птица в окно; больной при чтении смеётся.

При плохом ответе не дочитывают из упрямства. Прекращают, открывают дверь и трубу, выносят из избы всё, что было под изголовьем, и передают работу другому — обязательно тому, кто больному не родня. Родство здесь мешает: считается, что сестра, выйдя из больного, ближе всего к тому, кто одной с ним крови.