«Сон Пресвятой Богородицы» — самый распространённый охранный текст русской деревни, обошедший её всю: от Архангельска до Забайкалья, от рукописных тетрадок XVIII века до солдатских записных книжек Первой мировой. Здесь речь не о содержании — оно разобрано отдельно, — а о списке как о предмете: как его делали, где держали, что он давал и чем платили за неправильное обращение.
Текст, который работает как вещь
Ключ ко всему обиходу — в том, что «Сон» ценился не как чтение, а как носимая вещь. Обетование в конце текста говорит о том, кто его при себе носит, а не о том, кто его понимает. Отсюда всё остальное: списки зашивали, не разворачивая; неграмотные заказывали их у грамотных и носили годами, ни разу не прочитав; ветхий список подшивали, но не переписывали заново без нужды.
Как список делают
- Источник. Список берут не откуда угодно, а от человека, у которого он «ходил» — то есть уже сработал. Родовой список, перешедший от бабки, считается сильнее купленного лубочного листа.
- Рука. Пишут своей рукой, если умеешь. Если не умеешь — просят грамотного, но при этом сидишь рядом и слушаешь, чтобы текст прошёл через тебя. Заказать и забрать готовое, не присутствуя, считается слабым способом.
- Материал. Бумага новая, ничем прежде не писанная. Чернилами, не карандашом: карандашный список «стирается» и в работе не держится. Половину листа не берут — только целый, сложенный.
- Время. Чаще всего называют Страстной четверг, реже — канун Благовещения или ночь под Рождество. Пишут натощак, до первого слова, сказанного в этот день чужому.
- Целость. Переписывают весь текст до последней строки вместе с обетованием. Список без обетования не считается «Сном» — это его действующая часть, и без неё в руках просто повесть.
Продавать нельзя. Это правило держится жёстче прочих. Список отдают даром, дарят или меняют — на хлеб, холст, яйца, но не на деньги. Взявший деньги, по общему убеждению, забирает себе и покров с того списка, который отдал. Тот же порядок платы, что у знахарки: не из рук в руки и не монетой, а «что положишь» на стол.
Где носят и где держат
- В ладанке на гайтане, у сердца, под крестом, но не на одном шнуре с крестом. Ладанку шьют из некрашеного холста, зашивают наглухо и не открывают.
- Зашитым в пояс, в подкладку кафтана, в подол рубахи. Солдатский способ — за подкладку шапки или в подсумок.
- Роженице — под подушку или под тюфяк, ликом текста вниз; вместе с этим в избе развязывают узлы и отпирают замки.
- В гроб покойнику список кладут в правую руку или под голову, чтобы дорога была лёгкой.
Запреты и чем платят за их нарушение
Запретов немного, но они прямые.
- Не носить в баню и в нужник. Бытовая формула: «в чистое место — со списком, в нечистое — без». Забывший считается сам виноватым во всём, что случится в бане, а баня в низовой вере место опасное само по себе.
- Не брать на дурное дело. Со «Сном» не идут воровать, не идут божиться ложно, не идут на блуд. Считается, что список не мешает, а запоминает, и потом отдаёт всё разом.
- Не читать вслух при чужих, особенно при смеющихся. Осмеянный текст, по записям, «отходит» от хозяина к тому, кто смеялся, и на смеявшегося падает то, от чего он берёг.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, во чисто поле, под восточную сторону.
Стоит во чистом поле гора, на горе церковь белокаменная, в церкви престол, на престоле Мати Пречистая Богородица, сон свой сказывает, слёзы свои роняет.
Как тот сон истинен и как те слёзы неложны, так и слово моё истинно и неложно.
Кто письмо сие при себе носит, того не возьмёт ни пуля свинцовая, ни сабля вострая, ни огонь горящий, ни вода глубокая, ни суд неправый, ни слово завистное, ни ночная встреча, ни утренний призор.
Ни в дому, ни в пути, ни в поле, ни в бою, ни на воде, ни под водою, ни при солнце, ни при месяце.
А что на него замышлено, то отойди на мхи, на болота, на сухую колоду, где солнце не греет, где петух не поёт.
Слово моё крепко, замок в море, ключ в небе.
Обетование и цена
Обетование в разных списках перечисляет разное, но набор устойчив: носящий не утонет, не сгорит, не будет убит на войне, не умрёт без покаяния и напрасной смертью, узнает свой час заранее, а в доме, где список лежит, не станет ни пожара, ни мора.
Цена названа тут же и обычно в самом тексте. Она двойная. Первая часть — распространение: список надо переписать и отдать, иначе обетование считается неотработанным. В части вариантов число названо прямо — переписать и передать столько-то раз. Вторая часть — образ жизни: обетование держится, пока носящий не лжёт на кресте, не забывает поминать родителей и не работает в день, который в его местности почитается запретным. Об этом счёте запретных дней есть отдельный разговор в статье о двенадцати пятницах.
Тёмное употребление
Тот же предмет и та же логика работают в обратную сторону, и приёмы известны не хуже охранных.
Список в гроб живому. Пишется «Сон», но вместо своего имени в обетование вставляется имя живого человека, и список кладут в гроб чужому покойнику — под голову, в руку или под подкладку гроба. Смысл прямой: имя ушло с покойником. Это тот же приём, что и подача живого имени за упокой, и он относится к разряду быстрых и тяжёлых.
Подклад в дом. Испорченный список — с вырванным обетованием, с зачёркнутыми именами, с оборванной последней строкой — подкладывают в чужой дом: под порог, за косяк, в основание печи. Дом с таким подкладом, по низовой вере, теряет собственный покров, и всё, что в нём читается, идёт вхолостую.
Цена за всё это в традиции называется без смягчения. Тот, кто вложил чужое имя в гроб, отвечает своим сроком: считается, что его собственный час назначен и он его не узнает заранее — то есть теряет ровно то, что «Сон» даёт носящему. Тот, кто подкладывал испорченный список, платит домом: сначала перестаёт держаться скот, потом уходят дети. Возврат здесь описывается как медленный, но неотменимый, и откупиться, по общему мнению, можно только тем, что сам напишешь новый список и отдашь его даром тому, кому навредил, — а это условие почти невыполнимое, потому что требует признания.
Церковь и списки
Отношение духовенства было ровным и понятным: «Сон Богородицы» стоял в перечнях отреченных, ложных книг, его изымали при обысках, за хранение налагали епитимью, лубочные листы с ним запрещали к печати.
Деревня на это отвечала делом, а не спором: список носили в ладанке рядом с крестом, а перед исповедью снимали. Это и есть точка расхождения, названная прямо: для церкви бумага не может быть носителем благодати, для деревни может — и именно поэтому её зашивают, а не читают.
Признаки отклика и что делать при сбое
Хорошие знаки: список в ладанке остаётся сухим и не желтеет; носящему перед опасностью снятся предупреждающие сны; ладанка «тяжелеет» на груди перед плохим местом — этот признак называют чаще прочих.
Плохие знаки: ладанка рвётся или теряется сама; бумага в ней прела, слиплась, расплылись чернила; список найден развёрнутым, хотя был зашит. Всё это читается одинаково — покров сработал на удар и износился.
Порядок при сбое такой: старый список не выбрасывают и не жгут в печи, а топят в проточной воде или закапывают на своей меже лицевой стороной вниз; новый пишут не в тот же день, а выждав до ближайшего четверга; ладанку шьют новую, старую не перешивают.