На одном приходе всегда стояли две конторы: церковная и знахарская. Они делили один рынок нужды — болезнь, скот, роды, порча, пропажа — и потому были обречены и мешать друг другу, и подпирать друг друга. Разобраться в этой паре важнее, чем в любом отдельном обряде: почти всякая деревенская работа проходила через обе.
Кто чем занимался
Поп в приходе отвечал за требы: молебен о здравии, водосвятие, освящение дома и скота, отчитывание бесноватого, погребение, венчание. Всё это оплачивалось и было расписано.
Знающий человек — знахарь, шептуха, бабка, костоправ, пастух-отпускник, повитуха — брал на себя то, что церковь либо не делала, либо делала медленно: снять призор, отвадить, залить испуг, править живот, унять кровь, найти пропажу, вернуть мужа, испортить соседа. Он же покрывал ночную и срочную часть, когда до церкви версты.
Ключевое различие не в вере, а в адресности. Молебен служится о человеке вообще, знахарская работа делается на конкретное имя, с конкретным сроком и с конкретным ответом. Крестьянин, которому надо было сегодня, шёл туда, где отвечали сегодня.
Что знахарь брал у церкви
Практически весь материальный обиход знахарской работы был церковного происхождения, и это делало знахаря зависимым от прихода.
- Святая и особенно крещенская вода — основа для спрыскивания и обмывания.
- Огарок венчальной или страстной свечи — для правки и для смотрения.
- Ладан — для окуривания и для ладанки.
- Частица просфоры — в наузу или в пойло больной скотине.
- Освящённая верба, троицкая зелень, четверговая соль.
- Церковные тексты как каркас заговора: «Отче наш», «Богородице Дево», «Да воскреснет Бог» шли зачином и закрепкой.
Отсюда прямое следствие: знахарь был обязан ходить в церковь. Не для вида — за сырьём. Тот, кто отлучён и к причастию не допущен, терял доступ к материалам и репутацию разом. Именно поэтому большинство деревенских лекарей были подчёркнуто церковными людьми: постились, говели, крестились перед работой, отказывались работать в Страстную неделю.
Отдельная и куда более скользкая часть — взятое без спроса. Похищенная частица Святых Даров, миро, соскоб с престола считались веществами предельной силы и шли на тяжёлые работы, включая вредоносные. Это было прямым святотатством и каралось по духовному и по уголовному разряду; деревня отличала такого мастера от обычной бабки-шептухи — у него другой профиль и другая цена.
Что священник брал у знахаря
Обратный поток тоже был. Требник содержит чины на неуставные с виду случаи: молитвы над «скверноядшим», над сосудом осквернённым, над нивой при бездождии, чин отчитывания. В деревне это читалось как церковная версия того же ремесла, и приходский поп нередко имел репутацию сильного отчитчика.
Дальше начиналась зона, о которой отчёты благочинных писали с раздражением. Часть духовенства, особенно сельского и бедного, брала заказы напрямую: служила молебен «на отворот», ставила свечу вверх ногами за живого, читала над водой по просьбе бабки, давала списывать тексты. Для прихожанина это была не измена вере, а услуга по профилю, и платили за неё лучше, чем за обычный молебен.
Есть и жёсткая изнанка: в народном взгляде поп сам считался опасным. Встреча со священником на дороге, особенно в начале дела — дурная примета: возвращались, брались за пуговицу, за железо, плевали через плечо. Логика простая: человек, имеющий постоянный доступ к силе, способен и повредить. По той же логике попа боялись на свадебном поезде и на первом выгоне скота — тех событиях, где всё решает начало. Церковь с приметой боролась, деревня её держала.
Текст под эту задачу — короткая отговорка на нежданную встречу перед работой:
Иду я, раб Божий, своей дорогой, своим делом, ни с кем не считаюсь, ни на кого не гляжу.
Чужой глаз к чужому порогу, чужое слово к чужому дому, а моё дело при мне.
Что встречено — то не мне, что помыслено — то не на меня.
Замыкаю путь свой замком, а ключ кидаю за левое плечо.
Где они сталкивались всерьёз
Три постоянные точки трения.
- Деньги за требу. Молебен, водосвятие и особенно отчитывание — приходский доход. Каждый снятый знахаркой призор — недополученный молебен. В донесениях это формулировалось прямо: народ несёт бабкам то, что должно нести в церковь.
- Роды и смерть. Повитуха управляла всем родильным обрядом, включая размыкание замков, распоясывание и молитву над роженицей; священник появлялся только на крестинах. Похороны колдуна, самоубийцы, некрещёного младенца церковь брать не хотела, и всё это уходило в ведение деревни.
- Диагноз. Знахарка говорила «сделано на тебя, ищи в своей же родне». Поп говорил «попущение Божие за грех, терпи и говей». Это две несовместимые картины, и выбор между ними определял, что человек будет делать дальше — искать врага или каяться.
Как деревня совмещала обоих
Порядок в тяжёлом деле обычно был двухступенчатым и соблюдался почти везде.
- Сначала церковь: заказывают молебен, берут воду и свечу, причащают больного, если совсем плохо.
- Три дня смотрят. Не полегчало — значит, дело не по церковной части.
- Идут к знающей. Ей приносят взятое в церкви — воду, огарок, ладан. Она работает на этом сырье.
- Плату кладут на стол, на порог или на божницу; из рук в руки не подают, торговаться нельзя, цену не назначают. Бабка берёт «что положишь», иначе, по общему правилу, слово теряет силу. О цене работы есть отдельный разбор в рубрике.
- Когда отпустило, возвращаются в церковь — благодарственный молебен, свеча, иногда обет: не есть скоромного до праздника, сходить пешком к дальней часовне, вложить холст на престол.
Третий шаг тут не отменяет первый, а пятый закрывает круг. Знахарка почти всегда сама отправляла клиента доцерковить дело — и не из хитрости, а потому что незакрытая работа считалась опасной для обоих.
Цена и последствия
Для священника связь с народной практикой означала риск: донос причетника, дознание консистории, запрет в служении, перевод в худший приход, в тяжёлых случаях — расстрижение. Строгость сильно зависела от того, брал ли поп деньги и было ли дело гласным.
Для знахаря риск был двойным. Со стороны церкви — епитимья и недопуск к причастию: срок в несколько лет, поклоны, пост, стояние в притворе. Со стороны деревни — куда серьёзнее. Знающий отвечал репутацией: одна неудача с чужой смертью, и его же обвиняли в порче, били, жгли двор, отказывались хоронить по-людски. Плата за ремесло называлась в традиции без обиняков: трудная смерть, пока не передашь слово, и посмертное беспокойство, если передать некому.
Признаки, что связка сработала
Если после церковного и знахарского шага больной проспал ночь без метаний, вспотел, попросил есть — считалось, что дело пошло. Если скотина в тот же вечер взяла корм и легла — то же.
Плохие знаки: свеча в церкви гаснет или гнётся, вода в чашке мутнеет к утру, положенная плата опрокидывается, больной к третьему дню становится тише и ровнее, но перестаёт узнавать своих. Последнее считалось худшим и толковалось как «отходит», а не «выздоравливает». В таком случае работу останавливали, знахарку больше не звали и звали попа — уже с причастием, а не с молебном.