Пётр и Феврония — случай, где надо сразу разделить три слоя: муромское местное почитание, календарный день с русалками и нынешний общероссийский культ семейной пары. Слои разного возраста и плотности, и тот, кто сваливает их в кучу, работает не с традицией, а с брошюрой.
Что здесь старое и что новое
Местное почитание в Муроме и округе — старое и настоящее. К мощам ходили о браке, о трудных родах, о бездетности, о примирении разошедшихся. Это область обетных хождений, устроенная как всякое паломничество к местночтимым: идут пешком, по обещанию, с вкладом.
Общерусский культ Петра и Февронии как покровителей семьи — сборка последних десятилетий, оформленная сверху, с датой в гражданском календаре и ромашкой в качестве знака. Он живой, им пользуются, но деревенской традицией не был, и в этнографических записях девятнадцатого века его нет. Работая по семейной линии, ты работаешь с поздним и тонким слоем, у которого нет за спиной ста лет обкатки.
А вот календарное лицо дня — старое, только оно к муромским князьям отношения не имеет. Двадцать пятое июня по старому стилю в народном календаре зовётся Февронья-русальница, и Феврония там другая — мученица, чьё имя совпало. День входит в русальный круг: время, когда русалки выходят из воды в поля и рощи, и когда в одиночку не ходят к воде, не купаются в полдень, не оставляют детей у реки. Соседняя дата, десятое июля, — Самсон-сеногной с приметой о сорока дождливых днях; в поздних календарях её нередко пересаживают на восьмое — это ошибка переписчика, а не народная память.
Повесть и что из неё берут
Сюжет о Петре и Февронии — книжный, шестнадцатого века, и в деревню он пришёл в пересказе. Своими словами он выглядит так.
К жене князева брата повадился летать змей в облике мужа. Змея убивают заветным мечом, кровь его брызжет на князя Петра, и тело покрывается струпьями. Лекаря нет, пока в рязанской деревне не отыскивается Феврония, дочь древолаза, — девушка, говорящая загадками и умеющая лечить. Она берётся за князя, но ставит условием брак. Мазь готовит из хлебной закваски, велит натопить баню, помазаться и один струп оставить непомазанным. Пётр исцеляется, слова не держит, болезнь возвращается с оставленного струпа. Дальше — брак, изгнание боярами, чудо с воткнутыми в землю прутьями, которые за ночь становятся деревьями, смерть в один день и тела, дважды оказавшиеся в одном гробу вопреки тому, что их разлучали.
Низовая практика вынимает отсюда три вещи, и все три рабочие.
Закваска. Лекарство сделано не из трав, а из теста — из того, что стоит в каждой избе. Это прямо связывает исцеление с женской домашней властью над квашнёй.
Оставленный струп. Правило неполного лечения: работу не закрывают целиком, пока не рассчитались. Знахарки формулировали это иначе, но по существу так же — снятое без платы возвращается.
Прутья, ставшие деревьями. Готовый образец обряда на приживание: воткнутая ветка, которая пустила корень, показывает, что дело село на место.
Дежа и закваска: женская линия
Квашня в русском доме — предмет отдельной силы, и обрядов вокруг неё много.
- На перевёрнутую дежу, покрытую шубой, сажали невесту при расплетании косы. Место это считалось главным женским седалищем в избе.
- Дежу не выносили из дома, не одалживали и не мыли начисто: остаток старой закваски шёл в новый хлеб и передавался по родству. Отданная чужому закваска считалась отданным домом.
- Опару ставили молча, до восхода, с открытой головой. Ссориться при квашне запрещалось: тесто «слышит» и не подойдёт.
- Кислое, не поднявшееся тесто читали как знак разлада между мужем и женой — вернее, чем любую примету.
Отсюда прямой рабочий приём по линии Февронии: лечебная и брачная работа ведётся через хлеб, а не через воду и не через свечу. Это отличает её от Иоанна Крестителя, где всё держится на воде.
Порядок работы о браке
- Опару ставят накануне вечером, восьмого июля, своими руками. Мука своя или купленная за целые деньги, без сдачи.
- Утром замешивают и делят тесто надвое, но пекут одним караваем, соединив половины. Соединение делают руками, не ножом.
- Пока хлеб печётся, у печи не сидят и в неё не заглядывают. Разговор в это время не ведут вовсе.
- Готовый каравай кладут на чистую холстину в красный угол и держат до вечера нетронутым.
- Вечером ломают руками — не режут. Половину съедают вдвоём, если работа на пару; вторую половину отдают — нищему, в дорогу, соседям, но не выбрасывают и не оставляют до утра.
- Крошки собирают и относят к воткнутому в землю прутику: свежий побег вербы или ивы втыкают у дома в этот же день. Прижился к осени — дело село. Засох — работу переносят на следующий год.
- Обет, если он даётся, называют вслух над разломленным хлебом: сходить, подать, отработать. Обетное хождение в Муром считается тут самой сильной формой платы.
Текст под эту задачу:
Встану я, раба Божья имярек, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, со двора воротами, в чистое поле, на зелёный луг, к тихой реке. Стоит на том берегу дом белый, в дому дежа дубовая, в деже тесто всходит, а над тестом стоят муромские Пётр да Феврония, муж да жена, друг от друга не отходят, ни в жизни, ни в смерти, ни в горе, ни в изгнании. Пётр да Феврония, как вас разлучали и не разлучили, как вас разводили и не развели, как вас в двух гробах хоронили, а вы в одном легли, так и нас, рабу Божью имярек и раба Божьего имярек, свяжите крепко, склейте плотно, замесите в одно тесто, испеките одним хлебом. Не дайте меж нами ходить чужому слову, чужой руке, чужому глазу, лихой бабе, злому языку. Как тесто на опаре всходит и назад не садится, так бы и любовь наша всходила и назад не садилась. Хлеб мой цел, слово моё крепко, замок в деже, ключ у Февронии. Аминь, аминь, аминь.
Лечебная часть
По кожной линии — струпья, лишай, мокнущие болячки — работа идёт мазью на закваске. Порядок держится тот же, что в повести, и он вполне работоспособен.
- Берут кусок живой закваски из своей квашни, разводят тёплой водой до густоты сметаны.
- Натапливают баню и парят больного без веника, до пота.
- Мажут больные места, читая слово, и оставляют до высыхания.
- Одно место, самое малое и с краю, оставляют непомазанным сознательно. Домазывают его только после того, как отдана плата.
- Смывают на третий день непочатой водой, обмывок выливают под сухое дерево.
- Использованную закваску назад в квашню не возвращают и в тесто не пускают ни при каких обстоятельствах.
Отклик, отказ и цена
Признаки здесь домашние. Тесто поднялось выше обычного и не осело — самый ценимый знак. Каравай вышел ровным; трещина, разделившая хлеб надвое, читается прямо и скверно. Прутик пустил лист. Из человеческого: разговор, который годами не шёл, начинается сам в ближайшие девять дней.
Отказ выглядит так: тесто не подошло, хлеб сел, прутик засох в неделю. Повторять в тот же год нельзя — дата годовая, и второго раза у неё нет. Тогда работают другими средствами и с другими адресатами, а к паре возвращаются через год.
Цена названа в самой повести и в практике совпадает: обещанное отдают полностью, иначе беда возвращается с того места, которое оставили недоделанным. Обетное хождение, брошенное на полдороге, считается хуже неначатого. И отдельно — правило, которое здесь нарушают чаще всего: работа Петра и Февронии не приворотная. Она связывает уже сложившуюся пару и мирит разошедшихся своих, но не тянет чужого человека. Приворотная техника устроена иначе, платится дороже и разобрана отдельно; смешивать её с хлебом и дежой не следует — вещи эти из разных рядов.