Семён-день — самая нагруженная переходная точка русского года после Святок. До календарной реформы Петра с него начинался год, и хотя счёт лет перенесли на январь, деревня продолжала считать по-своему ещё двести лет. Отсюда плотность обрядов: постриги, новый огонь, засидки, срок по всем счетам и вынос из дома нечисти.

Летопроводец

1/14 сентября. Имя в календаре звучит как Семён-летопроводец: он провожает лето и открывает следующий круг. С него отсчитывают бабье лето — короткий тёплый отрезок, по которому судят об осени: сухое бабье лето обещает мокрую осень, мокрое — сухую.

Хозяйственный смысл даты жёсткий. Семён — крайний срок. К нему должны быть убраны яровые, дожат хлеб, посеяны озимые, вывезено сено. Присловье об этом говорит грубо и без утешения: до обеда паши, а после обеда пахаря бей. Что не сделано к Семёну, то в этот год уже не делается.

Личное почитание самого Симеона Столпника в низовой практике почти не читается — как и в случае Наума, работала дата, а не житие. Но одна житийная черта в обиход вошла: столпник простоял на месте десятилетия. Из этого в поздних домашних обращениях выведена линия стояния — просьба о том, чтобы дом, дело и человек стояли твёрдо и не сходили с места весь наступающий год. Линия эта скорее вычитана из образа, чем записана в поле, и подавать её нужно как реконструкцию.

Постриги

Самый архаичный обряд дня. Мальчику трёх-четырёх лет впервые стригли волосы и впервые сажали на коня. У князей это было церемонией с летописной фиксацией, в крестьянском быту — семейным делом, но порядок держался тот же.

  1. Ребёнка с утра мыли и одевали в новую рубаху, чаще из отцовской ткани.
  2. Сажали на овчину или на кожух, разостланный шерстью вверх, в красном углу.
  3. Крёстный или дед состригал волосы крест-накрест: с темени, со лба, с затылка и от уха до уха. Стриг не догола, снимал по прядке.
  4. Срезанное не выбрасывали. Волосы заворачивали в холстину и клали за матицу, зашивали в пояс или пускали по воде — способы разные, но общее правило одно: волос не должен достаться чужому.
  5. Ребёнка выносили во двор и сажали на коня — на своего, спокойного, без седла, поддерживая под руки. Проводили круг посолонь.
  6. Отец брал повод и передавал его сыну в руку — знак перехода из женской половины дома в мужскую.
  7. Вечером ставили стол, звали крёстных, кормили кашей.

С этого дня мальчика переставали держать при матери и начинали брать в работу. У девочек аналогом были первые прядки, но к Семёну они не приурочены и делались по возрасту.

Новый огонь и засидки

Вторая линия дня — огонь. С Семёна кончался светлый вечер и начиналась работа при лучине, и переход этот обставляли отдельно.

Засидки — первый вечер, когда сели работать при огне. В избах собирались женщины с пряжей, ужинали вместе, зажигали огонь торжественно. Кое-где это называли женитьбой свечи: свечу впервые в сезоне ставили на стол с приговором и угощением, как гостью, которую приняли в дом на всю зиму.

Новый огонь брали не от старого. В ряде мест на Семёна гасили по всей деревне печи, добывали живой огонь трением сухого дерева о дерево и разносили его по дворам. Порядок такой:

  1. Все печи и лучины в деревне тушат до полудня. Дом стоит холодным.
  2. Мужчины добывают огонь трением — двое крутят веретено в сухой доске, остальные держат. Спичек и кресала в этот момент не касаются: огонь должен родиться из дерева.
  3. Первую искру принимают на сухой мох или трут, раздувают до пламени.
  4. От общего огня зажигают пучки лучины и разносят по дворам, начиная с крайнего дома.
  5. Каждая хозяйка растапливает печь от принесённого огня и в этот вечер не даёт его никому: огонь в первый день из дома не выходит.

Обряд с добыванием живого огня в поздних записях встречается реже, чем в ранних, и держался дольше там, где живой огонь применяли и от скотского падежа. Общая техника разобрана в статье о живом огне и опахивании.

Похороны мух и срочный день

Третья линия — вынос нечисти. Девушки и подростки ловили мух и тараканов, делали для них гробики из репы, моркови и свёклы, клали внутрь пойманное, причитали над ними, как над покойниками, и относили за околицу закапывать. Смысл прямой: похоронив насекомых по правилу, их выпроваживают из избы до весны. Причёт при этом полагался настоящий, с воем и голошением, — обряд не считался игрой, хотя вели его молодые.

Четвёртая линия — деловая. Семён был срочным днём: к нему приурочивали расчёты, платежи, окончание найма, возврат долгов, явку по тяжбам. Работник, нанятый с весны, к Семёну получал расчёт и либо рядился заново, либо уходил. Отсюда правило, дожившее до этнографических записей: долг, не отданный к Семёну, весь год будет тянуться. В этот день старались закрыть всё, что висит, и не занимать нового.

Текст под эту задачу:

Встану я, раб Божий имярек, благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, в чистое поле, на восточную сторону. Стоит в том поле столп каменный, от земли до неба, ветром не колеблется, водой не подмывается, огнём не палится. На том столпе стоит преподобный Симеон, годы считает, лето провожает, новое лето встречает. Преподобный Симеон Столпник, как ты на столпе стоял и с места не сошёл, ни в зной, ни в стужу, ни в бурю, ни в ночь, так бы и дом мой стоял, и двор мой стоял, и хлеб мой стоял, и я, раб Божий имярек, стоял бы крепко весь круглый год. Отведи от порога моего пожар и потоп, недобор и недород, суд неправый и долг непосильный. Что за лето нажил — то сохрани, что за лето задолжал — то дай закрыть, а нового горя не прибавь. Столп мой крепок, слово моё твёрдо, замок в камне, ключ на столпе. Аминь, аминь, аминь.

Запреты, приметы, отклик

В Семёнов день не начинают того, чего не смогут закончить до зимы. Не переезжают в новый дом — переезд приурочивают либо раньше, либо к Покрову. Не отдают из дома огонь и соль. Не оставляют на дворе неубранного железа: считалось, что ржа, застигнутая новым годом, весь год будет есть.

Приметы читают по трём вещам: улетели ли гуси, тепло ли на бабье лето и много ли паутины в поле. Много паутины на Семён — к ясной и долгой осени, ранний отлёт — к ранней и суровой зиме.

Отклик по домашним обращениям этого дня смотрят долго, а не сразу: дата годовая, и мера её — год. Ближайший видимый знак — ровно прошедшая первая неделя после Семёна, без убытка, без ссоры и без болезни в доме. Убыток на этой неделе читали как заявку на весь год, и тогда работу переносили на Покров, когда закрывают двор на зиму, и делали заново — уже с обетом, а не одним словом. Порядок обетной работы описан в статье о Николе Угоднике, и он в этой системе считается сильнее любого календарного обращения.