Сисиний в русской традиции почитается не за житие, а за один текст. «Сисиниева молитва» — самый распространённый в народе оберег от лихорадки, ходивший списками, зашивавшийся в одежду и переписывавшийся от руки веками. Работает она по принципу, который в заговорной практике считается сильнейшим: назвать врага по имени.
Что происходит в тексте
Сюжет держится устойчиво при всём разнообразии списков.
Святой Сисиний стоит на горе — на Синайской, на Елеонской, на безымянной у моря — и видит: из воды выходят двенадцать жён, простоволосых, нагих, страшных видом. Он спрашивает, кто они и куда идут. Они отвечают, что они дочери царя Ирода и идут мучить род человеческий: сушить тело, ломать кости, жечь огнём, трясти без остановки.
Сисиний молится, и по молитве приходит небесная помощь — в разных редакциях архангелы, ангелы или сами апостолы. Сестёр берут, бьют железными прутьями и требуют назвать себя. И они называются поимённо, а вместе с именем выдают собственное условие: где записано наше имя, туда мы не войдём.
Это и есть весь механизм. Оберег содержит признание врага, вырванное силой.
Двенадцать сестёр
Имена говорящие, каждое — симптом:
- Трясея — трясёт, знобит;
- Огнея — жжёт, жар;
- Ледея, она же Озноба — холод до костей;
- Гнетея — ложится на грудь, гнетёт, отбивает аппетит;
- Хрипуша, она же Грынуша — кашель, хрип в груди;
- Глухея — закладывает уши, тяжёлая голова;
- Ломея, Костоломка — ломота в костях;
- Пухнея — отёк;
- Желтея — желтизна, разлитие желчи;
- Корчея, Коркуша — судороги, сводит руки и ноги;
- Глядея — не даёт спать, гонит бессонницу и видения;
- Невея, Нея — старшая и самая лютая. В большинстве списков она названа плясавицей, той, что выплясала голову Иоанна Предтечи, и о ней прямо сказано, что от неё исцеления нет: кого возьмёт, тот не встанет.
Число двенадцать держится твёрдо, порядок и написание имён по спискам гуляют. Если попадётся вариант с другими прозвищами — это нормально, важна структура, а не буква.
Почему имя решает
Низовая традиция считает, что безымянное неуправляемо. Пока болезнь — «жар», с ней ничего сделать нельзя: не за что взять. Как только у неё есть имя и родословная — дочь Ирода, вышедшая из моря, — она становится лицом, с которым можно говорить, которому можно указать дорогу и с которого можно взять слово.
Отсюда два вывода для практики.
Первый: перечисляют всех двенадцать, даже если у больного один симптом. Пропустишь имя — оставишь сестре лазейку, и она войдёт вместо ушедшей.
Второй: имена не переиначивают и не заменяют своими. Список можно расширить пояснением, но нельзя сократить.
Соседняя работа с лихорадкой — через Марона, с наговорённой солью и выстойкой под открытым небом, — разобрана отдельно; она берёт болезнь не именем, а обменом, и её приёмы с сисиниевым оберегом хорошо сочетаются: сначала выселяют, потом ставят запись, чтобы не вернулась.
Дни памяти
- 23 ноября по старому стилю, 6 декабря по новому — Сисиний Кизический, тот, к кому чаще всего отсылали при вопросе, когда его день.
- 7 ноября по старому стилю, 20 ноября по новому — Сисиний в числе мучеников Мелитинских; в части списков молитва подписывалась этим днём.
- Народного дня и хозяйственной приметы за ним нет. В отличие от календарных святых, он работает по нужде, а не по сроку. Оберег писали в любой день, но предпочитали убыль луны и утро до восхода; при остром приступе не ждали ничего.
Отречённая книга
Церковные власти относились к этому тексту недвусмысленно: «трясавичные» молитвы числились среди ложных и отречённых писаний, их полагалось изымать и жечь, а переписчикам ставили в вину чародейство. Довод понятен: в тексте действует не покаяние и не прошение, а вырванное признание и заклятие по имени — то есть ровно то, что церковь называет волхвованием, только с крестом наверху.
Народ и здесь не согласился, и оберег дожил до времён, когда его переписывали в школьных тетрадях. Полезно понимать разницу подхода: в храме больного соборуют и молятся о его исцелении, а сисиниев список не лечит, а запирает — он не про больного, он про то, чтобы двенадцать сестёр не имели в этот дом входа.
Оберег-запись: порядок
- Пишут своей рукой. Купленный, печатный или переписанный чужим человеком список считается вполовину слабее; переписать заново — обязательная часть работы.
- Основа: чистый лоскут холста, береста или чистый лист без иных записей. Оборот должен остаться пустым.
- Пишут утром, натощак, до восхода, за один присест. Прерываться нельзя; прервался — лист сжигают и берут новый.
- Пишут в столбец: сначала зачин, потом двенадцать имён по одному в строке, потом закрепку. Ошибся в имени — начинают лист заново, не зачёркивая.
- Готовый лист трижды обносят над свечой, не подпаливая, и трижды над паром от горячей воды.
- Складывают трижды, всегда одинаково, и зашивают в холстинку. Нитка — суровая, узлов двенадцать, по числу сестёр.
- Больному вешают на шею, под рубаху, на весь срок болезни и ещё на сорок дней. Здоровому в дом — кладут над дверью или в изголовье; в хлев — над воротами.
- Мыться в бане с оберегом на шее нельзя: снимают и кладут на порог предбанника, надевают до того, как остынешь.
- Отслуживший оберег не выбрасывают: сжигают, а пепел пускают в проточную воду.
Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей:
Встану я, раб Божий имярек, благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, дорогой прямоезжею, к морю-окияну, к горе высокой. Стоит на той горе Сисиний, святой мученик, молитву творит, на море глядит. И вышли из моря синего двенадцать жён простоволосых, нагих, косматых, окаянным подобием, и спросил их Сисиний: кто вы есте и куда идёте? И отвечали они: мы дочери царя Ирода, идём в мир мучить род крещёный, кости ломать, тело сушить, огнём жечь, стужей знобить. И взмолился Сисиний, и сошла на них сила небесная с прутьями железными, и били их, и требовали имён, и назвались они по одной: первая Трясея, вторая Огнея, третья Ледея, четвёртая Гнетея, пятая Хрипуша, шестая Глухея, седьмая Ломея, восьмая Пухнея, девятая Желтея, десятая Корчея, одиннадцатая Глядея, а двенадцатая Невея, старшая сестра, что главу Предтечеву выплясала, всем сёстрам голова. И дали они слово: где имена наши писаны, там нам входа нет, ни дверьми, ни окном, ни трубой, ни щелью, ни на человека, ни на скотину. Тем словом их и держу: отойдите от раба Божьего имярек за море синее, к отцу вашему Ироду, в место пустое, где хлеба не едят и креста не носят. Замок мой на двенадцать колец, ключ мой у Сисиния. Аминь, аминь, аминь.
Отклик, осечки, запреты
Согласие читают по трём признакам: приступ, который должен был прийти в свой срок, приходит слабее или не приходит; больной начинает потеть ровно и спокойно, без метаний; в первую ночь ему снится вода, уходящая от берега.
Осечка чаще всего в письме. Смазанная строка, пропущенное имя, зачёркнутое слово — и оберег держит одиннадцать сестёр, а двенадцатая проходит; по этой примете северные знахарки требовали переписывать лист целиком при малейшей помарке. Второй источник осечки — чужая рука: писал грамотей за плату, а не сам больной или его кровный.
Запреты короткие и жёсткие. Оберег не читают вслух посторонним и не показывают его текст — прочитанное чужими глазами считается разомкнутым. Его не носят двое по очереди. Его не кладут в гроб и не оставляют на умершем: то, что запирает вход живому дому, на покойнике становится помехой, и такой оберег с тела снимают и сжигают до выноса.
И последнее. Невея из списка не выводится и не «отменяется» отдельной просьбой. Традиция говорит о ней прямо: старшая сестра берёт того, чей срок пришёл, и работа с ней сводится не к исцелению, а к тому, чтобы остальные одиннадцать не вошли следом в дом, где она уже побывала. Порядок закрытия дома после смерти от повальной болезни разобран отдельно.