Никита Бесогон — единственный русский святой, чей образ показывает не подвиг и не мучение, а драку. На иконе и на медном образке он держит беса за хохол левой рукой и заносит над ним правую с цепью. Именно это изображение деревня носила на груди, вешала над дверью хлева и клала на грудь тому, кого «водит».
История, из которой всё выросло
Церковный Никита — готский мученик IV века, сожжённый за веру. Его житие ничего про беса не говорит.
Народный Никита пришёл из апокрифа, известного как «Мучение Никиты». Там он — царский сын, брошенный в темницу. К нему является бес в образе ангела и уговаривает отречься. Никита не спорит: хватает пришедшего за волосы, валит и начинает бить его собственной оковой, пока тот не выкладывает всё — кто он, чем занят, как подходит к человеку, чем его берёт и чего боится.
Из апокрифа взяты все рабочие детали:
- беса берут руками, а не отгоняют словом издали;
- его держат за волосы — нечистого удерживают за то, чем он выдаёт себя;
- бьют железом от собственных оков — своей же бедой, обращённой в оружие;
- и главное, из него вытрясают признание: имя, дорогу, чем взял. Это ровно тот порядок, по которому в деревне вели отчитку кликуши.
Отношение церкви
Здесь расхождение открытое, и его стоит назвать прямо. Повесть о Никите и бесе числилась среди отречённых, ложных книг, а изображения «Никиты, побивающего беса» духовные власти не раз объявляли неподобающими и требовали убирать. Довод был простой: сюжета в житии нет, а святой на образе занят не молитвой, а расправой.
Народ на это не среагировал никак. Медные литые образки с бесогоном расходились сотнями и держались в обиходе столетиями, особенно у старообрядцев, где медное литьё вообще заменило писаную икону. Причина практическая: этот образ показывает работу, а не состояние. Человеку, у которого в доме кричит кликуша или ночами душит мара, нужен не молитвенный предстоятель, а тот, кто берёт и держит.
Несколько Никит
В народном календаре Никит несколько, и путать их нельзя, потому что работы у них разные.
- Никита Бесогон, он же Гусятник, Гусепролёт, Репорез — 15 сентября по старому стилю, 28 сентября по новому. Это он. Народное имя дня — по отлёту гусей и по сроку резать репу; в этот же день резали гуся и правили работы в хлеву перед зимой.
- Никита Водопол — 3 апреля по старому стилю, 16 апреля по новому, день пробуждения водяного. Совершенно другой круг: к нему рыбаки, у него откуп водяному, и к бесогонной работе он отношения не имеет.
- Прочие Никиты народного счёта не держат.
От чего его ставили
- Кликушество и порча с одержанием. Женщина кричит чужим голосом, бьётся в храме на возгласах, не выносит ладана и своего имени. Отчитывали Никитой, а разбор самой кликоты и её причин дан отдельно.
- Нахожее, ночное. Мара, давящая спящего; то, что «наваливается» и не даёт вздохнуть; шаги и голоса в пустой избе.
- Испуг и ночной крик у детей. Образок клали в изголовье, но не на самого ребёнка.
- Блудное наваждение — сны и тяга, за которыми подозревали присланное. По этой части его часто ставили рядом с Киприаном и Иустиной, о которых есть отдельный разбор: Киприан снимает наведённое, Никита выбивает вселившееся.
- Хлев и скот. Образок над воротами хлева от того, что мучает скотину ночью, заплетает гривы и садится на корову.
Чем работают
Медный образок. Литой, не писаный: важна вещественность и то, что медь — металл, а Никита работает железом. Носят на груди, вешают над дверью, кладут под подушку. Купленный образок в северной практике полагалось до первого употребления продержать сутки в проточной воде или в снегу — «остудить чужие руки».
Цепь или железо. Собачья цепь, обрывок кандальной, кусок кованого прута, старый ключ. Держат в руке во время работы и им же обводят место.
Дым. Ладан, богородская трава, можжевеловая ветка. Окуривают углы, дверь, окно, порог и человека — снизу вверх.
Порядок: отгон нахожего
- Работают ночью, между полуночью и первыми петухами, при одной свече. Посторонних в избе быть не должно, а из своих остаются только кровные.
- Больного сажают на лавку спиной к печи, лицом к двери. Ноги — на голом полу.
- Все узлы на нём развязывают, пояс снимают, волосы распускают: держать нечистого будут за них, и мешать этому нельзя.
- Образок кладут больному на грудь, поверх рубахи, ликом вверх; цепь берут в правую руку.
- Обходят вокруг сидящего трижды против солнца, волоча цепь по полу так, чтобы она звенела.
- Останавливаются перед ним и требуют имени — вслух, трижды: кто пришёл, чей, откуда, кем послан. Ответом считается любое: слово, чужой голос, судорога, зевота, рвота, внезапный смех.
- Читают обращение трижды, кладя после каждого раза цепь больному на плечи и снимая её.
- Открывают дверь и выметают порог веником от больного наружу. Веник тем же утром сжигают за двором.
- Три ночи подряд повторяют. На четвёртую больного ведут в баню и меняют на нём всё до нитки; старую рубаху сжигают.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб Божий имярек, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, в чистое поле, на распутье, где четыре дороги сходятся. Стоит на том распутье темница каменная, дверь железная, замок кованый, а в темнице Никита-мученик, царский сын, кован в железа, да не покорён. Пришёл к нему нечистый в светлом виде, ангелом назвался, — а Никита его за хохол взял, оземь бросил, оковой своей отходил и допрос ему учинил: кто ты, чей ты, откуда ты, чьей рукою послан. Никита-мученик, бесогон, крепкая рука: приди на скорый час к рабу Божьему имярек, возьми того, кто в нём сидит, за самый хохол, вытяни его из головы и из гортани, из груди и из-под сердца, из костей и из жил, из сна и из яви. Спроси с него имя, спроси с него дорогу, спроси с него, кем он наслан, — и погони его вон, из избы в сени, из сеней на двор, со двора в поле, из поля в болото, где ни креста, ни следа, ни петушьего крику. А назад ему пути нет: тут ему цепь, тут ему медь, тут ему порог мётен. Замок мой в железе, ключ мой у Никиты. Аминь, аминь, аминь.
Отклик, осечки, цена
Согласие узнают по сопротивлению. Работа считается идущей, если больного при чтении корчит, тошнит, зевота идёт волной, если он кричит и рвётся к двери. Тишина и покорность при отчитке в северных записях читались хуже некуда: сидит крепко и себя не выдаёт. Окончание — когда на третью ночь человек засыпает прямо на лавке, без крика.
Осечка бывает двух родов. Первая — работали в неполном порядке: не сняли пояс, не открыли дверь, вымели порог внутрь, а не наружу. Тогда выгнанное остаётся в сенях и возвращается через сутки. Вторая — беда не той природы: под «нахожим» часто лежит родовой зарок или неотданный обет, и тогда никакая цепь не поможет, пока не закрыт долг. По этому же поводу разобрана работа с невыплаченным обетом Николе.
Цена названа прямо. Тот, кто ведёт отчитку, три дня после неё спит с образком и не выходит на перекрёсток в темноте: выгнанное ищет ближайшую дверь, и дверь эта — сам работавший. Денег за отчитку не берут; берут хлебом, холстом, работой. И последнее правило, которое старики держали строго: имя, названное бесом на допросе, вслух за пределами избы не повторяют. Названный человек, виновный или нет, получает на себя всё, что вышло, и разбирать это придётся уже другой работой.