Артемий Веркольский — святой северный, пинежский, и почитание его выросло из случая, который по деревенскому обычаю должен был кончиться прямо противоположным. Двенадцатилетнего мальчика убило грозой в поле, и его не стали хоронить как человека. Через тридцать с лишним лет к его останкам пошли лечиться, и первым, с чем к нему пришли, была лихорадка.
Что произошло
Артемий — крестьянский сын из села Веркола на Пинеге, в Двинской земле. Погиб в середине XVI века, мальчиком: боронил с отцом поле, поднялась гроза, и его ударило громом на месте.
Дальше вступил обычай. Умерший внезапно, без покаяния и без причастия, а тем более убитый громом, в северной деревне считался не просто несчастным, а отмеченным: смерть пришла не своим чередом, значит, за ней стоит либо Божий гнев, либо нечистая рука. Таких не клали на общее кладбище и не отпевали. Тело Артемия отнесли на пустое место в лесу, положили поверх земли, накрыли хворостом и берестой, обгородили жердями — и оставили.
Спустя примерно тридцать лет местный дьячок увидел над этим местом свет. Останки нашли нетленными, перенесли к сельскому храму, и почти сразу пошли исцеления. По преданию, первым делом мальчик отозвался на моровое поветрие и жар: в Двинскую землю пришла повальная болезнь, люди приносили от его гроба бересту и щепу — и выздоравливали. Позже над местом гибели вырос монастырь, поставленный по обету воеводы, чей ребёнок исцелился.
Гром: две противоположные веры
Здесь низовая традиция сама себе противоречит, и противоречие надо знать, потому что от него зависит вся практика.
Первая версия. Гром бьёт того, на ком вина. Убитый молнией — заложный покойник: его земля не принимает, он ходит, его нельзя поминать вместе со всеми, его могилу обходят. Отсюда и решение верковцев не хоронить мальчика.
Вторая версия. Гром бьёт беса, а не человека; нечистый прячется за спину живого, и молния достаёт его через человека. Убитый в этом случае безвинен, умирает вместо чужой вины и уходит прямо к Богу без мытарств. В части северных записей такого покойника прямо звали «Богом взятым».
Церковное почитание закрепило вторую версию: нетление тела стало доводом. Народ принял её тем охотнее, что она давала работающий вывод — раз мальчик принял на себя удар, он умеет снимать удар с других. Из этого выросла вся его специализация.
Дни памяти
- 23 июня по старому стилю, 6 июля по новому — обретение мощей. Главный день для просьб об исцелении; на Пинеге к нему был приурочен большой съезд богомольцев.
- 20 октября по старому стилю, 2 ноября по новому — день гибели. День поминальный, к нему приурочивали обеты за детей и расчёт по прошлым обетам.
- Вне календаря по детской болезни работали в любой день, но начинали до первой еды в доме.
За чем к нему шли
- Детская болезнь. Главное. Ребёнок, у которого жар, судороги, «родимец», ночной крик, — прямая его часть. Логика простая: он сам умер ребёнком и держит детей.
- Жар, лихорадка, поветрие. По первому исцелению. Работа с трясавицами имеет свой развитый порядок, о нём есть отдельный разбор, но на Севере первым адресатом ставили Артемия и лишь потом переходили к именной отсылке лихорадок.
- Глаза. Устойчивая пинежская линия: слепнущим, гноящимся, «застуженным» глазам. Промывали водой от места.
- Скот при падеже. Двор, где начался мор, обходили с иконой или с землёй, взятой на месте гибели.
- Гроза. Обратная сторона: у него просили, чтобы гром обошёл двор, поле и скотину в грозу. Это сугубо северная привязка.
Чем работают
Три вещи, все взяты с места и все считались действующими только при честной плате.
Земля или песок с места гибели и от часовни. Носили в ладанке на шее у больного ребёнка, подсыпали под порог хлева.
Щепа и береста. По памяти о первом исцелении: щепу от гробовой колоды, а позже — просто щепу от часовенного сруба клали в воду, водой обмывали.
Обетное полотенце. Северный обычай: за исцеление вешали на обетный крест или на икону полотенце, вытканное и вышитое своей рукой, а по трудной просьбе — сделанное за один день, от льна до готового полотна, всей женской роднёй. Такое полотенце снимать никому не позволялось.
Обетное полотенце за ребёнка: порядок
- Обет даёт мать или бабка по матери, вслух, у постели больного, называя ребёнка полным крестильным именем.
- Называют срок: к какому дню полотенце будет готово и повешено. Срок короткий — от трёх дней до ближайшего из двух его дней в году.
- Полотно ткут или шьют молча, до полудня, не отвлекаясь на другую работу; в этот день в доме не подметают и не выносят золу.
- Край не подшивают наглухо — оставляют одну сторону с бахромой: «дорога открыта».
- Полотенце окуривают над свечой, обносят трижды вокруг постели ребёнка по солнцу и трижды кладут ему на грудь и на глаза.
- Читают обращение — трижды, вполголоса, стоя в ногах постели.
- В назначенный срок относят и вешают на крест, на часовню или на икону в храме. Домой ничего не несут обратно.
- Три дня после этого ребёнка не показывают чужим и не называют по имени при посторонних.
Текст под эту задачу:
Встану я, раба Божья имярек, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, дорогой лесной, тропой моховой, к реке Пинеге, к бору сосновому. Стоит в том бору место чистое, огорожено жердями, крыто берестой, а на том месте отрок Артемий, громом взятый, землёй не покрытый, тлену не отданный. Артемий, отрок праведный, дитятко Божье, что грозу на себя принял и людям её не отдал: сойди с места своего, приди к рабу Божьему младенцу имярек, сними с него огонь горячий, крик ночной, сухоту нутряную, притчу нечаянную, страх напрасный, тяжесть недетскую. Как ты грому не убоялся, так и он пусть не боится; как тебя земля не приняла, так и его пусть не примет до старости седой. Кладу тебе полотно белое, тканое своими руками, вешаю тебе на крест, беру с тебя здоровье. Слову моему замок, замок в реке, ключ у Артемия. Аминь, аминь, аминь.
Отклик и осечки
Признаком согласия на Севере считали три вещи: ребёнок засыпает сразу после обхода с полотенцем и спит без крика; жар спадает к третьему утру; на самом полотенце к сроку появляется пятно или затяжка, которой не было, — знак, что взято.
Осечку читали, если полотно рвётся при работе или нить путается: обет дан не тем человеком. Тогда его переносят на кровную родню по матери и начинают заново.
Запреты названы жёстко и держались строго. Обетное полотенце не продают, не дарят и не пускают в дело — снятое с креста и пущенное на тряпку возвращает болезнь тому, кто снял, а не тому, за кого вешали. Землю с места не носят «про запас» и не дают чужим за деньги. И главное: обет, данный за ребёнка, закрывает мать, а не сам ребёнок; если он остался неисполненным до её смерти, долг переходит на выросшего сына или дочь, и закрывают его отдельным порядком — так же, как закрывают невыплаченные обеты Николе, о чём разобрано в статье о нём.