Иоанн Воин — святой сыска и расправы. К нему шли по кражам, по обману в торговле, по обиде от сильного и по всякому делу, где обидчик известен или его надо назвать. Это одна из немногих фигур народного православия, у которой открыто карательная функция, и деревня ею пользовалась без всяких оговорок.
Почему сыск достался ему
Признак взят из жития буквально. Иоанн служил в войске при императоре-гонителе и был поставлен ловить христиан: ходил в облавах, знал розыскной порядок изнутри — и при этом своих предупреждал, прятал и выводил. Народная логика вытянула отсюда ровно то, что нужно: он служил в сыске и понимает воровской обычай, значит, найдёт; и при этом он на стороне обиженного, значит, найдёт для тебя.
Второй слой — «воин» в имени. По слову он покровитель служилых: о нём просили за ушедшего в солдаты, за того, кто в походе, за отбывающего рекрутчину. Эта сторона тише, но в поволжских и южнорусских записях держится.
Разделение с соседними святыми в традиции жёсткое, и путать их не полагается:
- вещь потерялась, отбилась, ушла сама — это Трифон, о нём разобрано отдельно;
- вещь украдена, вор есть, нужен возврат и расчёт — Иоанн Воин;
- нужно прикрыть дом и двор от воровства заранее — обычно Никола, у которого рука на всякую нечаянную беду.
Дни памяти
- 30 июля по старому стилю, 12 августа по новому — единственный его день в русском круге.
- Народного имени у даты нет, хозяйственных примет к ней почти не привязано: день не земледельческий, а «судный». Работали по нему не потому, что срок в году подошёл, а потому, что случилась беда.
- Обращения вне календаря ставили на пятницу — день, в северной традиции закреплённый за судом, правдой и расчётом.
Два разных дела
Народная практика различает возврат и кару, и путать их считалось опасным.
Возврат. Просят одну вещь: чтобы украденное вернулось и не было тронуто. Вора при этом не называют, даже если знают. Такая работа считается чистой, её делали при свидетелях, о ней можно было говорить.
Кара. Просят, чтобы вора «скрутило», пока не отдаст: чтобы не спалось, чтобы кусок не шёл, чтобы дорога заворачивала обратно к обворованному дому. Это дело считалось тяжёлым и делалось в одиночку. Здесь низовая практика расходится с церковной прямо и осознанно: в храме за вора просят вразумления, а в деревне «служили молебен на вора», понимая под этим то же, что под наведённой бедой. Местами священники отказывались служить такой молебен, и тогда его заказывали в чужом приходе или обходились своим порядком у себя в избе.
Взрослому практику стоит знать цену. Если кара наложена на невиновного — а по горячему следу подозревают чаще всего не того, — она возвращается на наложившего в тройном счёте, и снимать её приходится отдельной работой, тем же порядком, что и снятие зарока. Поэтому старая осторожность держала правило: не называй имени, назови дело. Пусть скрутит того, кто взял, — а кто взял, тот и отзовётся.
Замок на вора: порядок
- Делают на третий день после пропажи или в ближайшую пятницу — раньше не начинают, дают вещи шанс найтись сама.
- Нужны: висячий замок с ключом, свеча восковая, горсть земли с того места, откуда взяли (с пола сарая, с межи, из-под окна), и чистый лоскут.
- Землю завязывают в лоскут узлом — это «след» покражи.
- Узел кладут в дужку замка, замок запирают, ключ вынимают.
- Свечу зажигают, ставят перед образом и говорят обращение трижды, держа запертый замок в левой руке, а ключ в правой.
- Ключ уносят из дома в тот же день: топят в проточной воде, бросают в колодец, закапывают под чужой камень. Замок остаётся в доме, в тёмном месте, на виду ни у кого.
- Когда покража вернулась, замок надо отпереть. Если ключ утоплен — сбивают дужку, замок выносят на перекрёсток и там оставляют, землю из лоскута высыпают обратно на то место, откуда брали.
- Пока замок заперт, обворованный не берёт в долг и в долг не даёт, не покупает нового взамен украденного и не жалуется на пропажу вслух.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб Божий имярек, благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, дорогою прямою, на чистое поле, на широкое раздолье. Стоит в том поле застава крепкая, у заставы конь вороной, на коне Иоанн-воин, мученик Христов, в руке копьё, у пояса ключи, а сам он над ворами воевода. Иоанн-воин, скорый заступник, обиженным правда, обидчикам гроза: сойди с коня, стань за меня, раба Божьего имярек, за моё добро, за мой труд, за мою обиду. Кто моё взял тайно, тёмной ночью, чужой рукой, — тому пути не будет ни в поле, ни в лесу, ни в дому, ни на торгу: дорога ему в обрат, ноги ему на мою межу, сон ему короток, хлеб ему горек, рука ему тяжела, пока моего не отдаст и на своё место не положит. А отдаст — сниму с него слово, отопру ему замок, отпущу его с миром. Замыкаю замком железным, ключ кидаю в воду быструю: кому ключ достать — тому и слово моё расковать. Аминь, аминь, аминь.
Что читают как отклик
Первый срок — трое суток. Признаки согласия: покража возвращается «неизвестно как» — подброшена ночью, найдена у ворот, оставлена под окном; вор идёт мимо двора и заворачивает; в доме появляется человек с разговором «издалека», выспрашивающий, сильно ли хватились.
Второй срок — девять дней. К нему ждут либо возврата, либо ясного указания, у кого вещь: чужие слова, случайная обмолвка, чей-то сон.
Отказ читают по свече и по спокойствию вора: свеча догорела ровно и быстро, а на дворе тихо и ничего не движется, — значит, работа не встала. Причин традиция называет две. Первая — просили с ненавистью, называя имя; названное имя перекрывает дело, и святой в это не встаёт. Вторая — сам обворованный не чист по этой вещи: взято краденое, или вещь получена обманом, или за неё не рассчитано с прежним хозяином. Тогда сначала закрывают свой долг, а потом просят.
Цена
Она проговаривается прямо. Замок, запертый на вора, держит и обворованного: пока он не отперт, дело считается открытым, и человек не должен «замещать» украденное — покупать такое же, брать взамен у соседей, заводить нового коня вместо угнанного. Нарушил — дело закрывается само, вещь не возвращается, а замок остаётся заперт на пустое.
И второе. Если покража вернулась, а замок не отперли и вора не отпустили словом, скрутка на нём остаётся. Северные записи говорят об этом без сочувствия к вору, но с ясным расчётом для хозяина: неснятая кара переходит на того, кто её ставил, обычно через год и через собственную пропажу. Отпирают замок так же, как запирали, — вслух, в пятницу, назвав, что своё получено и счёт закрыт.