Кузьма и Демьян — редкий случай, когда двое святых в народной вере срослись в одного. Деревня знает Кузьмодемьяна, божьего кузнеца: он кует лёд, кует плуг, кует свадьбу и держит куриный двор. К церковным бессребреникам Косме и Дамиану эта фигура привязана именем и датой, а всем остальным уходит в сторону.
Кузнец
Главный народный образ — кузнечный. В южнорусских и украинских легендах Кузьмодемьян сковал первый плуг весом в сорок пудов, схватил змея клещами за язык, запряг его в этот плуг и пропахал борозду от края до края; борозда осталась валами, а змея он загнал в море. Кузница у него небесная, работает от Кузьминок до Кузьминок.
Отсюда три рабочих смысла.
Ковка холода. «Кузьма закуёт, Михайло раскуёт». К осенним Кузьминкам реки должны встать, и первый крепкий лёд считался его работой. Тот, кому нужен был санный путь, переправа или крепкий наст, просил у него не погоды вообще, а именно того, чтобы «схватило».
Ковка ремесла. Он покровитель кузнецов и вообще всякой работы с железом и огнём, а через это — мастерства и ученья. Мальчика, отданного в ремесло, вели с обетом Кузьме и Демьяну; первую сделанную вещь не продавали, а клали под образа на год.
Ковка судьбы. Свадьбу в народной речи прямо «куют». Девичья формула «Кузьма-Демьян, скуй нам свадебку крепкую» — не поэзия, а название операции: брак делается как изделие, его надо сварить в горне и остудить, чтобы не рассыпался.
Целители-бессребреники
Второй пласт идёт от жития и держится крепко в заговорной речи: Косму и Дамиана зовут в текстах как врачей, лечивших без платы. Их призывают при ранах, при кровотечении, при зубной и головной боли, при нутряных болезнях. По той же линии работает Пантелеймон, о нём есть отдельный разбор; разница в том, что Пантелеймон один и лечит маслом, а Кузьма с Демьяном — двое, и в текстах они лечат вдвоём, «один держит, другой правит».
Практическое следствие то же самое: за такую работу цены не спрашивают.
Церковный счёт и народный
Здесь низовая традиция расходится с календарём открыто. В святцах три разные пары с этими именами: Асийские, Римские и Аравийские бессребреники. Деревня о трёх парах не знала и знать не хотела: для неё Кузьма и Демьян одни, а дней у них два — летний и осенний, по хозяйственному кругу.
- 1 июля по старому стилю, 14 июля по новому — Кузьминки летние. Начало сенокоса и покосной страды, женский день: бабы шли в огород полоть, а на межу выносили кашу. День «огородников», к нему обращались об урожае гряд.
- 1 ноября по старому стилю, 14 ноября по новому — Кузьминки осенние, главные. Куриные именины, девичий праздник, начало зимнего ремесленного сезона, ковка льда.
- 17 октября по старому стилю, 30 октября по новому — третья пара, в народном круге почти не отмеченная; редкие записи привязывают к ней ту же «куриную» тему, но это местное.
Куриные именины
Осенние Кузьминки — праздник курьего двора. Кур в этот день кормили отдельно, у курятника служили короткий молебен или сами кропили водой, а хозяйка обходила насест с иконой. Резали кочета или курицу, варили лапшу и щи с курятиной, кости не рубили и не выбрасывали собакам — закапывали в углу двора или бросали в проточную воду, чтобы «племя не перевелось».
К этому же дню привязан «курий бог» — камень с природной дырой, старый рваный лапоть или отбитое горло от кувшина, подвешенные в курятнике от кикиморы, которая ощипывает и морит птицу. Кикиморой в птичнике объясняли внезапный падёж и общипанных, беспокойных кур; о ней и о способах её выживать написано отдельно.
Кузьминская ссыпчина и «похороны» Кузьмы
Девичий обряд на осенние Кузьминки шёл так. Девушки на три дня снимали избу у одинокой бабы, ссыпались продуктами по дворам — крупа, мука, масло, куры, — и варили общий стол, обязательно кашу и лапшу. Вечером пускали парней, но с условием: гость приходит со своим угощением или с работой, пустого не сажают.
В ряде южнорусских и поволжских записей ночь заканчивалась «похоронами Кузьмы»: набивали соломой мужскую рубаху, приделывали голову, сажали чучело за стол, «женили» на выбранной девушке, потом выносили за околицу, разрывали и солому жгли или разбрасывали по озими. Смысл откровенно не церковный: провожают старый год ремесла и старую девичью пору, а вместе с ними изживают всё, что за год не сложилось.
Обряд на крепкую свадьбу
- Делают на осенние Кузьминки, вечером, до петухов следующего дня; работают вдвоём — просящая и одна подруга, третьей не берут.
- Нужны: два восковых огарка от одной свечи, кусок железа из кузницы (гвоздь, обломок подковы, шкворень) и суровая нитка.
- Огарки разминают в тепле и слепляют в один комок, вминая в него нитку так, чтобы концы торчали.
- Комок трижды подносят к железу — «кладут на наковальню» — и после каждого раза перехватывают концы нитки узлом. Узлов должно быть три.
- Говорят обращение, глядя на железо, не на огонь.
- Комок с узлами прячут в доме невесты, в сухом месте, и не трогают до свадьбы. После свадьбы вытапливают воск в лампаду, а нитку с узлами сжигают.
- Железо возвращают в кузницу или кладут в проточную воду. В доме его не оставляют.
Текст под эту задачу:
Встану я, раба Божья имярек, благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, дорогой торной, тропой прямоезжею, ко кузнице небесной. В той кузнице горн горит негасимый, мехи ходят самодвижные, наковальня булатная, молот золотой. Стоят у той наковальни Кузьма да Демьян, святые кузнецы, безмездные мастера, что железо гнут, а платы не берут. Кузьма да Демьян, скуйте мне свадебку крепкую-накрепко, тугую-натуго: как железо к железу пристаёт да не отстаёт, так и раб Божий имярек ко мне пристань и не отставай ни в день, ни в ночь, ни в добро, ни в худо. Заварите шов, чтоб не расходился, отбейте край, чтоб не щербился, окуните в воду, чтоб не остыло. Кому расковать — тому прежде море вычерпать, песок пересчитать, камень изгрызть. Замок мой в горне, ключ мой в воде, слову моему конец. Аминь, аминь, аминь.
Отклик и осечки
Согласие читали по железу и по птице. Если в ту же ночь на дворе беспокойно закричали куры и утром все на месте — принято. Если комок воска к утру остался мягким и податливым — работа идёт; затвердел в камень раньше срока и растрескался — не идёт, откладывают до летних Кузьминок.
Осечку в кузнечных обращениях объясняли одинаково: просили не своими словами или просили за двоих сразу. Кузьмодемьян работает по одному изделию за раз, и просить в один вечер и о свадьбе, и о деле, и о здоровье бессмысленно — расковывается всё.
Цена за эту работу называется прямо и без смягчения. Скованное сковано крепко, и расковывать придётся отдельным трудом: обещание, данное у наковальни, снимается только полным отказом от просимого и разрывом того, что было скреплено, — тем же порядком, каким снимают родовой зарок. Поэтому девушке в старых записях запрещали делать кузьминский узел на человека, за которого она не собирается замуж.