Откуп — снятие через плату. Работу не смывают, не выбивают и не отсылают обратно, а выкупают: дают взамен вещь, еду или деньги и получают человека назад. Приём стоит особняком среди всех способов чистки, потому что в нём нет ни борьбы, ни изгнания, а есть размен, и весь его порядок держится на том, чтобы размен состоялся честно.
Логика размена
В основании лежит счёт, по которому у всякой беды есть держатель и всякий держатель на что-то меняет. Болезнь, вселённое, хозяин места, покойник, порчельник — все они в этой системе не просто злы, а заинтересованы: им что-то нужно, и то, что им нужно, можно дать вместо человека.
Отсюда главное правило: откуп — не подарок и не милостыня, а обмен. Тот, кто кладёт дар «на всякий случай», не откупается, а кормит, и накормленное возвращается за добавкой. Обмен должен быть назван словом: что даётся, за что даётся и что взамен требуется. Без называния положенное считается просто едой на дороге.
Второе правило: платит тот, кто берёт. Откупается сам больной или его кровный — мать за ребёнка, муж за жену, сын за старика. Чужой человек может отнести, но не может заплатить, и знахарь, откупающий за клиента из своего кармана, по общему счёту берёт долг на себя.
Кому платят
Адресатов четыре, и порядок работы у каждого свой.
Хозяин места. Лешему, водяному, баннику, полевому, домовому — за то, что взяли человека на своей земле: за испуг у воды, за то, что заблудился, за болезнь после бани, за начавшееся в чужом лесу. Кладут на месте, где случилось.
Сама болезнь. Лихорадке, трясавице, икоте, «худобе» платят напрямую и уговором: даётся еда и одежда, чтобы шла к другому столу. Оставляют на перекрёстке, на меже, у околицы, в лесу на пне.
Мёртвые. Платят за землю с могилы, за взятое с кладбища, за то, что перешли дорогу похоронам, за приснившегося покойника, который тянет. Кладут на могилу либо у кладбищенских ворот.
Тот, кто наслал. Самый прямой и, по многим рассказам, самый надёжный ход: идут к порчельнику с дарами и просят снять. Посадивший снимает легче всех, потому что знает узел; платили за это щедро и отдельно, и в деревне такой ход считали разумнее возврата, о котором сказано в отдельной статье.
Чем платят
Плата не произвольна: разряд дара должен соответствовать адресату.
- Хлеб, соль, крупа, зерно, яйца — общая плата, годится всем адресатам. Хлеб кладут целым куском, не ломтем, и не крошат.
- Вино или водка, вылитая на землю, — хозяевам мест и мёртвым. Не выпитая, а вылитая.
- Медная монета — мёртвым и месту. Серебро мёртвым кладут редко, а по большинству записей и вовсе не кладут: серебро — металл живых и обережный.
- Ткань, полотенце, рубаха, пояс, лоскут — болезни. Одежду отдают лихорадкам и «худобе»: даётся, во что одеться, чтобы шли одетыми и не возвращались.
- Живое — птица, реже мелкая скотина — по тяжёлым делам и хозяевам мест. Приём того же семейства, что и перенос на живое.
Счёт нечётный: три, девять, двенадцать. Деньги кладут не пересчитывая заново — счёт делают дома, один раз. Дар не должен быть худым: черствый хлеб, дырявая рубаха, гнутая монета считаются оскорблением и обращают откуп в обиду.
Порядок откупа на перекрёстке
- Время. Сумерки или до восхода, на убыль луны. К мёртвым идут днём и никогда после заката.
- Сбор. Дар складывают в чистую тряпицу или в новый платок, завязывают на три узла и до места не развязывают.
- Дорога. Идут молча, не оборачиваясь, на оклик не отвечают, встречного обходят слева. Ни есть, ни пить по дороге нельзя.
- Положение. Развязывают тряпицу и раскладывают дар открыто, на землю, на четырёх сторонах перекрёстка либо в середине. В яму не прячут: спрятанное не считается отданным.
- Называние. Говорят вслух, кому и за кого. Имя больного называют полностью, крестильным именем.
- Отступление. Отходят спиной, три шага, и только потом поворачиваются.
- Уход. Домой другой дорогой, через воду, если есть. Оставшееся не берут ни крошки, руки моют у порога.
- Запрет. На место откупа не возвращаются никогда, и никому не рассказывают, где оно.
Текст под эту задачу:
Иду я, раба Божия, тихо да смирно, не с пустыми руками, не с голым словом. Пришла я на четыре дороги, на четыре пути, где след со следом сходится, где никто своего не ищет. Кто взял раба Божия имярек, кто держит его, кто ест его силу, кто пьёт его сон, кто на плечах у него сидит, — отзовись да выслушай. Не гоню тебя, не браню тебя, не кляну тебя. Несу тебе хлеб печёный, соль белую, крупу сыпучую, яйцо кругло, холста кусок да медный грош. Возьми, что дадено, отпусти, что взято. Тебе хлеб — ему здоровье, тебе соль — ему сон, тебе холст — ему рубаха на плечах, тебе грош — ему дорога домой. Как хлеб от каравая отрезан и назад не прирастает, так бы и ты от раба Божия имярек отошёл и назад не приставал. Плачено — не считано, дадено — не отнято, слово моё в уплату, а ему воля. Ключ да замок, а мне назад дороги нет.
Плата знахарю
Отдельный разряд откупа, и правила там свои, соблюдавшиеся строго.
Знахарь не берёт из рук в руки. Плату кладут на стол, на лавку, за икону, на порог, в передний угол — и он берёт уже потом, при вышедшем. Из рук взятое, по общему счёту, тянет за собой связь между больным и лечащим.
Знахарю не говорят «спасибо» и не благодарят словами. Плата словом отменяется: сказанная благодарность считается заменой дара, и работа после неё делается неоплаченной. Уходят молча.
Плата должна быть, и хотя бы малая. Знахарь, лечивший даром, по устойчивому счёту берёт болезнь на себя. Отсюда обычай платить даже за пустяк: хлебом, яйцом, полотенцем, куском холста. Деньгами платили не везде и не всегда охотно; в ряде мест держались того, что за заговор деньгами не платят вовсе, а платят натурой, — но это правило локальное и по губерниям расходится.
Плату не торгуют. Сколько назвал — столько и дают, а если не назвал, дают по своему разумению, но не скупо. Отсюда же запрет платить нечистым: краденым, найденным, отданным в долг, чужим.
Признаки, что откуп принят
Отклик у откупа мягче, чем у прочих способов: не рвота и не жар, а отпускание. Больной в ту же ночь спит долго и ровно, наутро ест, к вечеру встаёт. Улучшение идёт медленно и без возвратов — резкого скачка при откупе обычно и не бывает.
Косвенные знаки читают по самому дару. Приняли — если положенное к утру исчезло, растащено, склёвано, залито дождём; если сдуло ветром; если на месте остались следы. Записи здесь единодушны в общем и расходятся в частностях: где-то птицы, склевавшие дар, считаются добрым знаком, где-то — наоборот, знаком, что взяли не те и придётся платить вторично.
Не приняли — если дар лежит нетронутым несколько дней подряд; если тряпица оказалась развязанной, а еда целой; если дар нашли на своём дворе, на пороге, в сенях. Возвращённый откуп — тяжёлый знак: он означает, что размен не состоялся, и по общему счёту после него нельзя ни повторять откуп тем же составом, ни увеличивать дар вдвое.
Если откуп вернули
Порядок на этот случай в записях довольно однообразен.
Вернувшийся дар в дом не берут и не едят ни в каком виде, включая скотину: скормленный курам возвращённый хлеб считается тем же, что съеденный самим. Его сжигают в бане или овине, не в домашней печи, а золу выносят на текучую воду.
Откуп после этого не повторяют, а меняют способ: идут на обтирание, на отчитку, на перенос — смотря по тому, что показала диагностика. Раз плату не взяли, держатель заинтересован не в размене, а в самом человеке, и разговаривать с ним уже нечем.
Исключение одно: если откуп нёс посторонний, а не больной и не кровный. Тогда возврат считают не отказом, а ошибкой адреса, и повторить разрешают — но нести должен кровный, и дар собирают заново, из другого хлеба и другой одежды.
Цена откупа названа прямо и без смягчения. Отданное отдано насовсем: ни вещь, ни деньги, ни место откупа назад не берут, и на дар, положенный за своего, не претендуют даже в голодный год. И второе — откуп не закрывает дорогу. Он развязывает то, что уже сидит, но не мешает посадить снова, и потому за откупом почти всегда шла постановка защиты на порог и на след, о чём сказано в статье о профилактике и чистке дома.