Перенос отличается от всякого снятия одной чертой: работа не уничтожается, а получает нового хозяина. Порчу выводят из человека и сажают в яйцо, в дерево, в замок, в живую курицу — и дальше она живёт там. Приём считается сильным, применяется по тяжёлому и по застарелому, и цена у него ровно та, какая следует из устройства: где-то теперь это лежит.
Пересадка, а не съём
При обтирании съёмник — тряпка, хлеб, шерсть — только принимает и тут же уничтожается. Перенос устроен иначе: носитель выбирают так, чтобы он мог держать взятое долго — живое существо, растущее дерево, запертый замок, камень. Уничтожать его не надо, а в половине случаев прямо нельзя: срубишь дерево — посаженное выйдет обратно.
Отсюда два правила, на которых держится вся техника.
Первое: у носителя должно быть подобие с больным. Яйцо подобно живым в скорлупе, дерево — ростом, курица — теплом и кровью, замок — тем, что у него есть нутро и его можно закрыть. Без подобия перенос не идёт, и в записях это выражено через мерку: с больного снимают нить в его полный рост или обводят след. Мерка — то, чем человека привязывают к вещи, и она обязательна везде, кроме яйца, где хватает касания.
Второе: перенос требует пути. Пересаженное нельзя оставить на месте — носитель уносят и определяют туда, где он будет стоять или лежать. Половина всех правил переноса — это правила дороги.
Яйцо
Самый ходовой и быстрый носитель. Годится свежее куриное яйцо, снесённое не позже трёх дней, лучше от чёрной курицы.
- Яйцо согревают в ладонях, пока оно не станет тёплым как тело.
- Катают по больному, не отрывая от кожи, всегда одним непрерывным ходом: темя, лоб, виски, шея, грудь, живот, спина, руки от плеча к пальцам, ноги от бедра к ступням.
- Ход идёт сверху вниз и по кругу против солнца. Отрывать яйцо посреди прохода нельзя; оторвал — работу начинают с новым.
- Катают трижды подряд, между заходами яйцо не откладывают.
- После катания яйцо не бьют о край посуды, а разбивают ножом или о собственный ноготь и выпускают в чашку с холодной водой.
Чтение по вылитому яйцу надо назвать честно. Развёрнутая система толкований — столбики белка, нити, чёрные точки, «варёный» вид — практика преимущественно поздняя и городская; в старых деревенских записях яйцо чаще просто выкатывали и уносили не глядя. Устойчиво читали немногое: мутный свернувшийся белок и нити вверх — работа тяжёлая и намеренная, чистое яйцо с целым желтком — пусто или снято. Дальше идут местные варианты без общего свода.
Вылитое в помои не выливают: чашку опрокидывают за околицей, скорлупу закапывают отдельно от содержимого либо пускают по воде ниже того места, где берут питьевую.
На дерево
Самый долгий и крепкий вид переноса: по суши, по ломоте, по грыже, по возвратной лихорадке — по тому, что тянется не первый год.
Дерево берут не всякое. Осина — на порчу и лихорадку: она в народном счёте дерево чужое, и на неё сажают охотно. Дуб и берёза — на слабость: у них берут силу и им же отдают немощь. Сухое дерево или пень — на то, что должно умереть вместе с ним. Плодовое и стоящее у дома не годятся никогда.
С больного снимают мерку — нить в его рост, ногти, прядь волос. В стволе на высоте его роста выдалбливают отверстие, закладывают мерку внутрь, забивают колышком из того же дерева и заглаживают: это и называется загвоздить. Уходят молча, на дерево больше не приходят и никому его не показывают.
Счёт здесь длинный: порча уходит по мере того, как дерево заплывёт и колышек зарастёт, то есть за год-два. Срубят дерево, спилят или оно упадёт — посаженное возвращается к человеку и тяжелее прежнего, поэтому дерево выбирают в глухом месте, подальше от дороги и покоса.
Отдельный вариант — прогон сквозь дерево: больного протаскивают через расщеп молодой осины, а расщеп связывают. Приём того же семейства, что и перепекание в печи, и логика та же: человек оставляет старое по ту сторону.
На замок, на камень, на воду
Замок. В дужку продевают мерочную нить или волос, замок замыкают на теле больного — у пояса или над головой, — читают и запирают. Ключ с замком разлучают: замок топят, ключ бросают в другую сторону. Идёт по притягу, по тоске, по наведённой связи, то есть по тому, что надо не вынуть, а закрыть.
Камень. Камень с чужого берега, которым обтёрли больного, кладут на мерку и топят на глубине или зарывают под межевой столб. Работа на «залежать»: перенесённое не уходит, но и не движется. По острому не годится, по вечной тоске и по родовому — годится.
Вода. Носителем делается сама текучая вода: в неё пускают мерку, щепку с зарубками по числу лет больного, лучину с волосом. Вода уносит и передаёт дальше, поэтому пускают ниже деревни по течению и никогда — в озеро, пруд или колодезную жилу.
На живое
Разряд самый сильный и самый спорный, потому что носитель гибнет.
Курица или петух. Птицу проводят под больным либо прогоняют обоих через хомут или дыру в изгороди; мерку привязывают птице под крыло. Потом её уносят за деревню и отпускают, а по тяжёлому — оставляют связанной на перекрёстке. Есть её, кормить и забирать обратно нельзя.
Собака и кошка работают сами, без обряда: животное, спящее на больном, забирает часть. Управляемым приёмом это не считали, а признак простой — зверь чахнет и уходит из дома. Собака, съевшая обтирочный хлеб, — тот же случай, он описан в статье о снятии обтиранием.
Своя скотина для переноса негодна: своё же хозяйство и ляжет. Перенос на чужую скотину — уже не снятие, а прямой вред, с той же ответственностью, что и наведение.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раба Божия, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, со двора воротами, в чистое поле, в тёмный лес, на глухое место, где ни дороги, ни тропы. Стоит там осина горькая, ни цвету на ней, ни плоду, ни птице на ней гнезда, ни человеку от неё тени. Осина-осинушка, дерево не своё, возьми ты у раба Божия имярек то, что ему не своё: тоску и сухоту, ломоту и колотьё, призор и оговор, дадено и наслано, в питье поданное, в след положенное. Вот тебе его мерка, вот тебе его волос, вот тебе его ноготь, вот тебе гвоздь и вот тебе слово. Как ты, осина, стоишь и не сходишь с места, так бы и это стояло при тебе и не сходило. Зарастай, дерево, корой, затягивай, дерево, дыру, держи крепко, назад не отдавай. Слово моё за колышком, ключ под корнем, а ходу назад нет.
Относ и правила пути
Дорога с носителем — часть работы, и её нарушение отменяет всё остальное.
Носителя несут в тряпице, на отлёте, не за пазухой, голой рукой не берут. Идут молча, на оклик не отвечают, не оборачиваются ни разу, назад возвращаются другой дорогой, а перед своим порогом моют руки и обтирают их солью.
Определяют носителя в глухое место: за околицу, на межу, в развилку дерева, под сухой пень, в текучую воду ниже деревни, на перекрёсток. Перекрёсток силён, но с особенностью: положенное там ищет, кому перейти, поэтому туда относят, когда хотят не убрать, а отдать дальше; разница разобрана в статьях о возврате «на кого падёт» и об откупе.
За место платят: хлеб, соль, монету, зерно кладут рядом — не тому, кому передают, а хозяину места. Не заплативший кладёт не относ, а долг, и долг потом взыскивают с него.
Отклик и цена
Признаки, что перенос взял: в тот же вечер больного клонит в сон, сутки-двое держится резкий упадок сил, потом идёт ровное улучшение без возвратов. При переносе на яйцо часто рвёт. Птица-носитель тем же вечером сидит нахохлившись, не ест и за несколько дней гибнет — это считали не бедой, а подтверждением. При загваживании отклик медленный.
Пошло не так — больному делается хуже именно в ночь после относа и хуже нарастает. По общему счёту это значит, что носитель не принял: не было мерки, дерево оказалось не то, за место не заплатили или относчик обернулся. Носителя тогда не ищут и обратно не забирают: перенесённое не забирают никогда. Делают новый перенос, на другой носитель и в другую сторону.
Цена названа прямо. Относчик берёт на себя дорогу — потому в тяжёлых случаях относить звали чужого, за плату. И главное: перенесённое существует. Кто поднимет носителя — развяжет тряпицу на перекрёстке, срубит осину, вытащит утопленный замок, подберёт яйцо, — берёт работу на себя целиком. Отсюда и то, что перенос считается снятием для больного и опасностью для деревни, и то, что места относа держали в тайне даже от своих.