Спрыскивание стоит особняком среди водяных приёмов: здесь вода работает не как растворитель, а как удар. Её набирают в рот и выбрасывают в лицо человеку внезапно, и весь расчёт — на то, что он вздрогнет. Взяло или нет, видно сразу, по одному этому вздрогу, и потому спрыскивание считалось приёмом быстрым и годным там, где ждать трёх зорь некогда.

Почему это работает ударом

Умывание снимает наносное послойно, обтирание собирает его в съёмник. Спрыскивание не снимает — оно выбивает. В основании лежит правило, которое в народном счёте формулируется без затей: испуг выбивают испугом, а внезапное — внезапным.

Отсюда все требования техники. Человек не должен знать, в какую секунду его прыснут; вода должна пойти резко и холодной; звук должен быть громкий. Если больной успел собраться, приготовиться, зажмуриться — дело не идёт, и повторять в тот же день бессмысленно.

Второе основание — дробление. Вода, выброшенная изо рта или пропущенная через решето, идёт мелкими каплями, то есть разбитая. Разбитая вода, по счёту традиции, разбивает и то, что в человеке слиплось: страх, тоску, «комок», икоту в начальной стадии. Целая струя так не работает, поэтому из ковша не льют.

На кого идёт

Испуг — главная работа спрыскивания, и особенно детский: испуг от собаки, от грома, от пьяного, от падения в воду. По испугу это первый приём, до всякого умывания.

Свежий сглаз с криком — когда ребёнок зашёлся и не может остановиться, когда взрослого «заклинило» на плаче или на смехе.

Начинающаяся икота, пока она ещё выкрикивает по-пустому и не говорит. Заговорившую икоту спрыскиванием не берут — там уже отчитка.

Обмерший, обомлевший, лежащий в беспамятстве — сюда же входит и грубое бытовое применение, когда прыскают в лицо очнуть.

Скотина: корова, сбавившая молоко, конь, шарахающийся в воротах, овца, которая бьётся.

Не спрыскивают: больного в жару, роженицу, младенца до сорока дней, старика с больным сердцем. Причины называются практические, а не нравственные: от резкого испуга такой человек может «зайтись» насмерть, и за это отвечали.

Вода и то, через что её пускают

Вода берётся холодная и живая: из ключа, из проруби, из-под мельничного колеса, из речки на быстрине. Тёплая и стоялая не годится совсем — она не даёт того самого удара.

Самый ходовой состав — вода на угольках. В ковш кидают три или девять углей, выхваченных из печи щипцами, считая вслух; вода на угольках считается и снимающей, и показывающей, потому что по утонувшим углям тут же читают тяжесть случая. Вторая добавка — соль, третья — серебро на дне.

Отдельно стоит вопрос, через что воду пропускают перед тем, как прыснуть. Это не украшение, каждый предмет даёт свой разряд работы:

Посуда — глиняная либо деревянная, и после дела она под еду не возвращается.

Как прыскают

  1. Подготовка. Воду наговаривают заранее, в другом углу или за печью, чтобы больной не видел и не слышал. Наговаривают трижды, дуя на поверхность.
  2. Расстановка. Человека ставят или сажают лицом к двери. Тот, кто прыскает, заходит сбоку или сзади и стоит так, чтобы его не видели. Прыскать в упор, глядя в глаза, нельзя: тогда это не удар, а обмен взглядом, и часть пойдёт обратно на прыскающего.
  3. Набор. Воду берут в рот один раз, полным глотком, не глотая. Разговаривать с водой во рту нельзя ни с кем, включая помощников: заговоривший воду выплёвывает и набирает заново.
  4. Прыск. Выбрасывают резко, с силой, коротким выдохом. Первый — в лицо, второй — в темя сверху, третий — на спину между лопаток. Три прыска, не больше.
  5. Не вытирать. Воду с лица и с тела не утирают ничем: она должна сойти сама. Это отличает спрыскивание от умывания, где утирание изнанкой подола обязательно.
  6. Отвод. Остаток воды выплёскивают одним махом через левое плечо в сторону двери, не оборачиваясь, и в тот же час выносят за порог.
  7. Ребёнка прыскают через плечо матери: мать держит его на руках спиной к прыскающему.

Текст под эту задачу:

Стану я, раба Божия, не в дверях, не в углу, а сбоку, где не глядят. Вода студёная, вода быстрая, бежала ты с горы, катилась ты с камня, никого не спросила, ни у кого не осталась. Как ты с камня прыснула, брызнула, разбилась да рассыпалась, так разбей, рассыпь у раба Божия имярек испуг и переполох, крик и вскрик, дневной страх и ночной страх, собачий лай и конский топ, гром громучий и человечий окрик. Выбей из белого тела, из ретива сердца, из горячей крови, из ясных очей, из буйной головы. Не тебе, страх, в нём сидеть, не тебе в нём расти. Куда брызги полетели, туда и ты лети — на воду, на ветер, на сухой лес, на пустое поле, где никто не живёт, где никто не окликнет. Слово моё быстро, вода моя холодна, ключ в реку, реке до моря, морю до дна, а тебе назад дороги нет.

Скотина

По скотине порядок другой и заслуживает отдельного счёта. Корову спрыскивают до дойки, с вечерней зари. Хозяйка обходит её трижды по солнцу с ковшом, потом прыскает в морду, потом на спину вдоль хребта от головы к хвосту, потом на вымя снизу. Воду для этого чаще берут не с угольков, а с трёх порогов — своего, хлевного и воротного — и прыскают через хомут либо через переднее копыто. Коня спрыскивают в воротах, когда он упирается: один прыск в морду, один под гриву, один под хвост. Остаток по скотине не выливают за околицу, а выплёскивают на порог хлева, и это единственный случай, когда использованную воду оставляют в пределах двора.

Отклик и промахи

Хороший отклик — мгновенный. Человек вздрагивает всем телом, вскрикивает, набирает воздух; ребёнок заходится плачем, а через несколько минут обмякает и засыпает. Сон сразу после спрыскивания — главный признак, что взяло. Дальше идут зевота, испарина, дрожь в коленях, у детей — сон до полусуток. К скотине признак свой: корова после спрыскивания вздыхает, отряхивается всей шкурой и начинает жевать.

Промах виден так же быстро. Больной не вздрогнул, а поморщился и утёрся — не взяло. Такой заход не повторяют в тот же день: человек уже настороже. Ждут трое суток и прыскают в другой час, из другого угла, лучше рукой другого человека. Второй промах подряд считается ответом по существу — работа не наружная и не свежая, и её ведут отчиткой либо ищут закладку в доме.

Плохие исходы тоже описаны. Ребёнок после спрыскивания не засыпает, а бьётся и не даётся на руки — испуг вбит глубже; тогда его не трогают до утра и на другой день умывают, а не прыскают. Взрослый, которого прыснули спящим, по одним записям, получает вместо снятия вгон, и спящих спрыскивать прямо запрещали. Но записи здесь расходятся: в других местах именно спящего ребёнка спрыскивали с уголька через порог, считая, что во сне человек открыт и берёт лучше. Общего правила у традиции нет, и выбирать приходится по тому, какого счёта держится сам работающий.

Цена спрыскивания меньше, чем у обтирания и отчитки, — прямого касания нет, съёмника нет, руки чистые. Но своя есть: прыскающий берёт воду в рот, а вода после наговора уже держит на себе снимаемое, и потому её не глотают ни капли. Проглотивший, по общему счёту, забирает работу внутрь себя, и снимать её придётся уже с него — обтиранием или отчиткой, смотря по тому, что было в ковше.