Отчитка — работа не по коже, а по вселённому. К ней переходят тогда, когда снятое не снимается: когда в человеке сидит икота, когда он кликает на голоса, когда порча посажена внутрь и держится там как отдельное существо со своей волей. Умывание и обтирание отделяют чужое от тела снаружи; отчитка выгоняет его изнутри и потому строится как осада, а не как чистка.
Что отчитывают
Разделение в записях устойчивое. Отчитывают:
- икоту во всех её видах — от лёгкой, когда человек только выкрикивает по-пустому, до говорящей, отвечающей на вопросы чужим голосом;
- кликушество — припадки с криком на голос зверя или птицы, обычно у женщин и обычно в церкви, при народе, на звон и на ладан;
- посаженное через питьё и еду — то, что в народном счёте вошло в нутро и там прижилось;
- тяжёлую тоску и «нахождение», когда человек рвётся из дома, к воде, в лес, и сам не может объяснить куда.
Не отчитывают сглаз, призор и свежий испуг: на них хватает воды. Не отчитывают порчу на дом, на скот и на промысел — там работают с местом, а не с человеком, и это разобрано в статье о профилактике и чистке дома. Не отчитывают подклад: сперва ищут и убирают вещь, и только потом смотрят, осталось ли что читать.
Кто читает
Отчиткой в деревне занимались двое, и это разные фигуры.
Знахарь или бабка читают своё, заговорное, в избе, без свидетелей или при одном-двух держащих. Берутся не за всех и открыто отказываются от тяжёлых.
Священник читает церковный чин над бесноватыми, в церкви, при народе. Крестьяне ходили и туда и туда, часто подряд: сперва к бабке, а не взяло — к попу, либо наоборот. В записях эти два дела постоянно смешаны, и когда рассказчик говорит «отчитывали», по одному слову не всегда понять, о чём речь; разделять их задним числом — натяжка.
Третий вариант, чтение по себе, традиция ставит низко: вселённое узнаёт голос хозяина и не слушается. Кто-то должен стоять снаружи.
Обстановка и время
Место — изба, где живёт больной, либо баня. Окна занавешивают, зеркало закрывают или выносят, воду в открытой посуде убирают всю, кроме одной чашки у изголовья: в неё, по общему счёту, выходящее и садится. Скотину из-под избы выводят, собаку и кошку не пускают — вышедшее ищет ближайшее живое.
Время — от полуночи до зари либо на закате. Читают натощак, и не ест ни больной, ни читающий. Дни выбирают на убыль луны. Отчитку не начинают в престольный праздник, в родительскую субботу и в святки: на святках, по северным рассказам, вышедшее не уходит, а пересаживается.
Держащих — двое, из своих, из мужчин, лучше не кровных. Их дело простое: не дать больному встать и уйти. Уходить во время отчитки нельзя ни ему, ни им; кто вышел из избы посреди дела, того по некоторым записям выходящее и берёт.
Счёт и заходы
Отчитка — работа не разовая. Её сила в повторении, и счёт держат жёстко.
За один заход текст читают трижды, не отрываясь. Заходов в сутки — три: полночь, предутренняя заря, закат. Полный круг — девять дней; при тяжёлой икоте — сорок. Пропущенный заход обнуляет круг: считают заново с первого дня. Именно поэтому за отчитку не брались походя — она связывает читающего на девять или сорок суток подряд.
Между заходами больного не оставляют одного и не выпускают за порог. Пояс с него не снимают. Крест оставляют, но поверх рубахи не выпускают.
Ход одного захода
- Постановка. Больного сажают на лавку лицом к переднему углу либо кладут на пол на разостланную ношеную рубаху, головой к порогу — головой к порогу, а не от него: выходящему указывают дорогу.
- Оцепление. Читающий обходит его трижды по солнцу с зажжённой свечой или горящей лучиной, обводя круг, и на четвёртый раз становится в изголовье.
- Оклик. Первое, что делают, — окликают больного его крестильным именем трижды. Отзывается своим голосом — читают ровно; отзывается чужим или не отзывается вовсе — читают в полный голос и на повышение.
- Чтение. Читают низко, в темя и в правое ухо, наклонившись, придерживая ладонь на макушке. Ладонь не убирают до конца текста, даже если больного бьёт.
- Дуновение. После каждого прочтения дуют крестом на темя и сплёвывают через левое плечо.
- Отвод. По третьему разу берут чашку с водой из изголовья, обносят вокруг головы против солнца и выносят вон.
- Закрепление. Больного накрывают его же рубахой и оставляют лежать до утра, не разговаривая с ним.
Текст под эту задачу:
Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, со двора воротами, в чистое поле, под красное солнце, к синему морю, к белому камню Алатырю. На том камне стоит муж железный, в железо кован, в булат одет, держит он плеть и держит он ключ. Заклинаю тебя, чужое, нахожее, наносное, с ветру пришедшее, с воды напитое, с хлеба заеденное, в питье поданное, — выйди из раба Божия имярек вон. Выйди из головы, из темени, из мозга костяного, из очей, из ушей, из горла, из груди, из ретива сердца, из печени, из лёгкого, из становой жилы, из семидесяти семи суставов, из семидесяти семи жил. Не тебе тут сидеть, не тебе тут стоять, не тебе тут пить, не тебе тут есть, не тебе тут спать. Иди на мхи, на болота, на гнилую колоду, где ветер не веет, где солнце не греет, где люди не ходят, где петух не поёт, где собака не лает. Там тебе постель постлана, там тебе стол накрыт, там тебе и век вековать. Не пойдёшь добром — пойдёшь железом, не пойдёшь железом — пойдёшь огнём. Слово моё первое, слово моё последнее, замыкаю замком, ключ бросаю в море, море сине, дна нет, ключа нет, и тебе назад ходу нет.
Голос из больного и вопрос об имени
Самая известная часть отчитки — то, что во время чтения икота начинает говорить: отзывается на вопросы, ругается, называет себя, а часто и называет, кто её посадил.
Спрашивают по устоявшемуся порядку: кто ты, откуда пришёл, кем посажен, чем выйдешь. Отвечает не больной — отвечает чужим голосом, нередко мужским из женщины, и сам больной потом ничего не помнит. Этот мотив записан очень широко и по всему Северу.
Дальше начинается разлад в самих записях, и его надо называть прямо. В одних местах названное имя считали доказательством: женщину, на которую указала икота, били, гнали из деревни, до суда доходило. В других местах держались противоположного: икота лжёт нарочно, чтобы стравить людей, и опытные бабки запрещали задавать вопрос об имени вообще. Мотив «икота оговаривает невинного» в рассказах не менее част, чем мотив «икота выдала порчельницу». Единого счёта у традиции здесь нет, и делать вид, что он был, нечестно.
Практический вывод, который держали знающие: имя спрашивают последним, если спрашивают, и никогда — при чужих ушах.
Признаки выхода и что делать, если пошло не так
Выход виден. Больного выгибает, рвёт, часто зелёным или с пеной; идёт зевота залпами, слёзы, зуд под ложечкой; голос садится; под конец наступает резкая слабость и сон на сутки. Считается хорошим знаком, если в последнем заходе больной назовёт своё имя сам, без оклика.
Вода в чашке у изголовья мутнеет, идёт хлопьями, иногда пахнет; её выносят и выливают за околицей, а чашку разбивают.
Пошло не так — картина другая. Припадок не кончается, а нарастает от захода к заходу; больной начинает узнавать читающего и говорить с ним, а не мимо него; вышедшее переходит на кого-то из держащих или на скотину под полом. В такой ситуации круг не дочитывают, а обрывают на месте: гасят свечу, открывают дверь и окно настежь, выносят чашку и на другой день зовут другого. Дочитывать чужой круг нельзя — начинают с первого дня.
Цена названа в записях без всяких смягчений. Читающий берёт на себя: после сорокадневной отчитки бабки болели, слепли на один глаз, теряли голос. Отсюда правила, которые соблюдали не из благочестия, а из расчёта: не читать натощак больше трёх заходов, не читать двоим подряд, не читать беременной, не браться за отчитку тому, у кого в доме младенец до года. И отдельно — не браться вовсе, если знаешь, что порчу посадили за дело и обидчик жив: по общему счёту такая работа не идёт, а возвращается на читающего, и тогда дело решают не отчиткой, а откупом или возвратом, о которых сказано в отдельных статьях.