Два самых дешёвых прибора деревенской диагностики — открытый огонь и домашняя животина. Оба отвечают быстрее человека и оба не умеют притворяться из вежливости. Знахарь ставит свечу и смотрит на собаку не потому, что ему больше нечем работать, а потому, что и то и другое стоит между двором и чужим, и первым замечает, что чужое уже внесено.
Логика: спрашивают не у прибора, а через прибор
Ни свеча, ни собака в народном счёте не «видят порчу» сами по себе. Они стоят на границе. Огонь — домашний, печной, родовой; он часть двора и реагирует на всё, что в двор вошло помимо хозяйской воли. Собака держит ту же границу снаружи: её дело — отличать своего от чужого, и наведённое она читает как чужого, влезшего внутрь человека.
Отсюда главное правило чтения: отвечает не порча, а граница. Что именно вошло — сглаз, подклад, след, испуг, — по свече и по собаке не определить; для этого есть другие приёмы, разобранные в статьях о выливании на воск и о проверке по хлебу и соли. Здесь получают ответ «да» или «нет» и грубое указание на место.
Какая свеча годится и чем она не заменяется
Восковая свеча в деревне — вещь покупная и церковная, и диагностической считалась именно она. Сальная и жировая коптят по своей природе, трещат от влаги и дают ложный ответ на всё подряд; читать по ним нельзя, и знахари оговаривали это прямо.
Разряды свечей не равны. Простая церковная — рабочий инструмент на каждый день. Венчальная, сохранённая от свадьбы, читает только по семейному: разлад, сушь на супругов, бесплодие; по ребёнку и по скотине ей не спрашивают. Четверговая, донесённая непогасшей от службы Великого четверга, сильнейшая, но одноразовая: сгорела на проверке — вторично тем же огарком не спрашивают.
Лучина заменяет свечу и в северных записях попадается чаще воска, но отвечает только на «есть — нет»: смолистое дерево коптит само.
Постановка
- Время. До солнца или после заката, но не в полдень и не в полночь: те часы считаются глухими, ответ на них смазан.
- Место. Передний угол или стол под чистым холстом. Окна закрывают, дверь притворяют, сквозняк убирают полностью — иначе читать пламя нельзя вовсе.
- Свидетель. Спрашивают вдвоём: знахарь и тот, о ком спрашивают. Заочный ответ считают наполовину верным.
- Постановка. Свечу зажигают от лучины или лампадки, не от другой свечи. Ставят на горку соли либо в стакан с водой на палец глубины: соль держит ответ по дому, вода — по телу.
- Обход. Зажжённую свечу обносят вокруг головы трижды по солнцу, на ладонь от волос, и ставят перед человеком на уровне груди.
- Вопрос. Задают вслух и один раз. Переспрашивать в тот же вечер нельзя.
Текст под эту задачу:
Огонь-батюшка, ясен свет, ты в печи родился, ты в дому вырос, ты своё знаешь, ты чужое видишь. Как ты в печи горишь ровно да тихо, так покажи мне на рабе Божием имярек: своё ли на нём, чужое ли на нём, дадено ли, наслано ли, ветром ли нанесено, в пороге ли зарыто. Гори ясно — скажи «нет», гори мутно — скажи «да», а зря не ври, огонь, я тебя не гневлю, я тебя кормлю. Слово моё при огне, ответ мой при свете.
Что читают по пламени
Ровное, чуть желтоватое пламя, стоящее прямо, — ответа «да» нет. Дальше идут показания.
Треск и стрельба — на человека говорят и желают худого, но работа не посажена: уровень злого слова и завидущего глаза, не более. Пламя гнётся к человеку, тянется языком — есть притяг, наведённое стоит рядом со своим адресатом; направление наклона при закрытых окнах в северных рассказах читают буквально: туда и смотреть. Пламя вьётся винтом — наведение узловое, с закруткой: на кручину, на разлад, на сушь. Свеча гаснет на первом же слове — либо посажено крепко и давно, либо спрашивающему браться не по силам. Пламя раздваивается — двое в деле, заказчик и исполнитель либо два подклада, и снимать придётся дважды. Верх горит ярко, а низ фитиля в чёрном — речь не о человеке, а о доме: смотреть порог, подпол и постель, а не тело.
Копоть и наплыв читают позже, когда свеча прогорела до трети. Копоть с одной стороны указывает сторону, откуда пришло. Чёрная нагарная шапка на фитиле, которая не осыпается, — наведение именное, с волосом или ногтем. Свеча, выгоревшая воронкой внутрь с целыми стенками, читается как сушь: «выедает изнутри». Отдельно стоит сплошной наплыв воска с одного бока, «слеза» или «саван»: в одних местах его толкуют как порчу на смерть, в других — просто как кривую свечу на сквозняке. Примета спорная, и осторожные знахари сами оговаривали, что по одному наплыву не решают.
Собака: три способа спросить
Собака отвечает грубее свечи, но её ответ считают надёжнее, потому что она не зависит от рук спрашивающего.
По встрече. Порченого приводят к собаке, которая его прежде знала. Пёс рычит, пятится, поднимает загривок или уходит под крыльцо и не выходит — на человеке чужое. Собственная собака для этого хуже: она привыкла и терпит.
Через хлеб. Куском хлеба обтирают у больного лоб, ладони и подошвы и отдают собаке. Съеден охотно — пусто. Собака нюхает и отходит, отворачивается, закапывает кусок или воет над ним — ответ положительный. Если съела и её тут же вырвало, считали, что порча снята на неё, и животное полагалось отблагодарить, а не бранить.
По двору. Собаку пускают по избе и двору свободно и идут следом. Место, где она роет, скулит, кружит или ложится и не даёт себя увести, показывает закладку: порог, угол хлева, подоконник, изголовье. Так ищут подклад, когда руками уже искали и не нашли.
Кошка, конь, корова и петух
Кошка — прибор наоборот: она к худому месту тянется, ложится на него и греется. Кошка, зачастившая в неурочный угол, читается как указание на закладку; кошка, ушедшая с постели, где спала годами, — как признак того, что там уже слишком. Записи здесь расходятся сильнее всего, и в соседних губерниях кошачье поведение толкуют прямо противоположно.
Конь отвечает на дорогу и ворота: храпит, упирается, не идёт со двора — на пути положен след или пересыпано. Корова отвечает на хозяйку: сбавила молоко без причины, не подпускает свою доярку, но подпускает чужую. Петух годится для быстрой проверки — зерно рассыпают кругом, в середину кладут вещь больного; клюёт свободно — пусто, обходит середину или кричит не в срок — есть.
Ошибки чтения и границы приёма
Чаще всего врут не приборы, а условия. Свеча покажет что угодно на сквозняке, на сыром воске, на фитиле с узлом, в жарко натопленной избе, где воздух ходит от печи. Собака даст ложный ответ, если её перед этим кормили или били, если рядом сука в течке, если человек просто пахнет чужой скотиной, — эту оговорку знахари делали сами.
Второй разряд ошибок — от спрашивающего. Тот, кто заранее решил, что порча есть, вычитает её и в ровном пламени. Поэтому держались правила спрашивать не о своём: по себе и по своим детям знахарь звал другого.
Третий разряд — сама постановка вопроса. Свеча и собака не отличают наведённого от натурального: тоска по покойнику, запой, тяжёлая беременность, лихорадка дают ту же картину, и пламя мечется, и собака сторонится. Поэтому одиночный ответ по свече нигде не считается достаточным основанием начинать снятие. За ним идёт вторая проверка другим прибором — воском, водой, солью или хлебом, — и ответом признают только совпадение двух разных. Разбор того, что традиция сама считала «пустым» случаем, вынесен в отдельную статью о том, когда порчи нет.
При положительном ответе свечу не задувают ртом: её прижимают пальцами, а огарок и соль из-под неё выносят и закапывают за околицей либо пускают по воде. Огарок с чёрной шапкой в доме не оставляют — он держит ответ, а вместе с ответом держит на месте и саму работу.