Яйцо даёт самую подробную картину из всех проб: не только есть или нет, но и сколько ударов было, с какой стороны пришло и на что положено. За подробность платят тем, что яйцо не свидетель, а подменное тело: оно принимает беду целиком, и обращаются с ним дальше как с вынутой порчей, а не как с гадательным знаком.
Почему именно яйцо
Яйцо в народном счёте — целое тело в малом виде: скорлупа отвечает за оболочку и кожу, белок за живое тело и кровь, желток за душу и силу. Отсюда его двойная роль: им катают больного — и его же кладут в подклад, в этом качестве оно известно не хуже, чем в лечебном.
Поэтому работа устроена не как гадание, а как подмена. Катая яйцо по телу, беду переводят с человека на яйцо; разбивая его в воду, смотрят уже на то, что из человека вышло. Картина в стакане — портрет снятого, а не самой болезни.
Отсюда два правила, нарушение которых портит всё дело. Катают только сверху вниз: перенос идёт от головы к земле, и одно движение вверх возвращает половину. И выкаченное яйцо никуда не возвращают — его не едят, не отдают скотине, не разбивают в раковину.
Где практика гуще и где она поздняя
Здесь надо разделить два разных пласта.
Яйцо как относ и вместилище записано широко и старо по всей великорусской территории: его катают по больному и уносят на перекрёсток, закапывают на меже, спускают по воде, подкидывают на чужой двор; оно же обычная закладка в порче, о чём говорится в разговоре о подкладе и о заломе.
Яйцо как читаемое зеркало — разбитое в стакан воды и подробно истолкованное по нитям и столбикам — держится прежде всего на юге, в западных губерниях и у соседей-украинцев, откуда в XX веке разошлось повсеместно. Развёрнутые «таблицы» чтения белка — позднее знахарство, а не старая деревенская норма. Приём работает, но врать про его древность не нужно.
Что нужно
- Яйцо свежее, домашнее, не мытое, от своей курицы либо от одного хозяина; мытая скорлупа теряет то, чем берёт.
- Держат его сутки при комнатном тепле: холодное из погреба даёт ложную муть.
- Стакан гладкий, прозрачный, без граней, ополоснутый непитой водой.
- Вода непитая, набранная до восхода из одного источника, молча, по течению. Полотно на стол, свеча, соль.
Часть записей велит брать яйцо от чёрной курицы или от молодки-первогодки, часть — просто первое снесённое в тот день. Единого правила нет.
Время: утро на убыль луны, натощак обоим. Не при посторонних, не после захода, не в грозу. Беременной и женщине в очищении катать не полагается: у неё уже есть в чём принять чужое.
Порядок выкатывания
- Стакан с водой ставят на полотно у изголовья либо на пол между ступнями: на голову и страх выше, на общую порчу ниже.
- Больной садится лицом на восход — распоясан, ворот расстёгнут, обувь снята, ноги не скрещены, руки на коленях ладонями вверх.
- Яйцо берут в правую руку, тупым концом вниз, и катают, не отрывая от тела: темя, лоб, виски, затылок, шея, грудь, ложечка, живот, спина; руки от плеча к пальцам, ноги от бедра к ступням. Ведут кругами против солнца и общим ходом вниз; оторвалось на середине — всё заново, с новым яйцом.
- Дольше катают там, где болит, где тянет и где яйцо теплеет само. Всё это время читают приговор, ровно и без пауз.
- Скатав, яйцо разбивают о стол одним ударом, без ножа, и выпускают в стакан, не задев желток.
- Стакан не двигают и не мешают. Ждут, пока белок встанет, — от минуты до пяти. Читают молча, потом вслух.
Текст под эту задачу:
Встану благословясь, пойду перекрестясь, из дверей дверьми, из ворот воротами, в чистое поле, к синему морю, к белому камню. На том камне куриный царь сидит, белое яйцо держит, в нём вся жизнь, вся сила, вся дорога. Не яйцо я катаю — снимаю с раба Божия имярек уроки да призоры, скорби да переполохи, сухоту да ломоту, чужое слово да чёрную думу, подложенное да наговорённое, ветром нанесённое да следом взятое. С головы да с темени, с очей да с бровей, с плеч да с рук, с груди да с хребта, с ног да с пят — всё в яйцо, всё в скорлупу, всё под желток. Как яйцо разобьётся и назад не соберётся, так бы к рабу Божию имярек ничего не вернулось. Что взяло — покажи, что показало — унеси. Вода унеси, земля прими, огонь пожги. Слово моё крепко, ключ в море, замок в камень, никому не отпереть.
Чтение в стакане
Чисто. Белок лёг ровно и прозрачно, желток цел и держится в середине. Такой стакан бывает и при тяжёлых жалобах — значит, беда не от чужого.
Нити и столбики вверх. Тяжи от белка к поверхности — прямая наведённая работа; сколько столбиков, столько и заходов было. Толстый одиночный столб, расходящийся наверху шапкой, читается как работа на смерть — толкование позднее и слишком охотно повторяемое, по одному стакану его не выносят.
Пузыри на нитях. Каждый — отдельный удар или отдельный человек; у дна старая беда, наверху свежая.
Волокна и «космы» вокруг желтка. Привязка к живому: приворот, тоска, чужая тяга. Муть, серая взвесь, молочная пелена. Сглаз, чужой взгляд; самое лёгкое, уходит за один-два раза.
Чёрные и бурые крапины на белке или в желтке. Посаженное на вещь: подклад в доме, наговорённая еда, поднятое с земли. Дальше человека не катают, а разбирают жильё.
Кровь в белке или тёмный, разлившийся желток. Работа старая, севшая глубоко, часто по крови и по роду; одним выкатыванием такое не берут.
Свернувшийся, будто ошпаренный белок. Самый дурной знак: так выходит порча, поставленная на смерть либо на бесплодие, и с этим идут к знающему, а не работают сами.
Сторону, откуда пришло, читают по тому, к какому краю стакана клонятся нити; стакан для этого с самого начала ставят так, чтобы помнить, где север и где дверь.
Сколько раз и признаки
Катают три утра подряд, каждый раз на новом яйце и свежей воде; при тяжёлом — трижды по три, с недельным перерывом.
Правильный ход: от раза к разу нитей меньше, муть светлее, на третье утро белок ложится ровно. У больного идут зевота до слёз, испарина, слабость, тяжесть в веках; яйцо в руке заметно теплеет, иногда трескается прямо на теле — это читается как большой разовый съём, но яйцо тогда меняют немедленно, а место обмывают.
Плохие признаки: картина три утра подряд одинаковая; белок мутнеет всё сильнее; яйцо холодеет в руке вместо того, чтобы теплеть; тухлый запах у свежего яйца. Значит это одно — беда не на теле, а на месте или на вещи. Тогда ищут подклад, а род работы уточняют другим ходом: воском, угольками или хлебной пробой.
Куда девать яйцо
Правил здесь больше, чем в самом выкатывании, и они жёсткие.
- Содержимое стакана не выливают в раковину, в помои и в отхожее место: работа возвращается по стоку в дом.
- Белок, желток, скорлупу и воду сливают в одну посуду и выносят через левое плечо, не оглядываясь и не разговаривая.
- Место относа: перекрёсток, текучая вода вниз по течению, сухое дерево за околицей, глухой овраг. Скорлупу перед этим давят: целая скорлупа считается пустым домом, в который снятое может вернуться.
- Идут и возвращаются разными дорогами, до порога ни с кем не заговаривают, дома моют руки в проточной воде до локтя. Посуду оставляют на дворе вверх дном и в еду больше не пускают.
Чем платит катающий
Первое: катающий берёт часть на себя. Работа идёт через руки: их моют сразу, полотенце не вешают на общий гвоздь, в тот же день не подают руки и не берут чужих денег. Больше трёх человек в день катать не полагается.
Второе: на себя не катают. Своя рука ведёт своё, и картина у себя всегда выходит страшнее, чем есть; отсюда и берётся большая часть «страшных» стаканов.
Третье, самое важное: выкаченное яйцо — готовый подклад. Оно несёт снятое и работает как заряженная вещь: подброшенное на чужой двор, оно ставит там всё, что было вынуто. Оттого относ делают лично, а не поручают, и оттого же найденное у себя чужое яйцо не поднимают руками, а выкапывают лопатой вместе с землёй и жгут. Вернуть работу отправителю через это яйцо можно, и делают так постоянно, но плата прямая: относчик становится звеном между двумя дворами, и всё, что пойдёт обратно, пойдёт через него.