Соль отвечает не картинкой и не счётом, а поведением на огне и в воздухе. Её калят и слушают, смотрят на цвет и щупают на сырость. Из всех проб эта самая грубая по подробности и самая точная по одному вопросу: есть ли на дом или на человека направленная чужая злоба и продолжается ли она прямо сейчас.
Отчего соль отвечает
В деревенском счёте соль стоит рядом с хлебом и огнём и делит с ними свойства: она не гниёт, не портится, не принимает в себя порчи и потому годится в свидетели. Её сыплют на порог, кладут в приданое, дают в дорогу, ею солят первый кусок скотине.
Работа стоит на трёх свойствах вещества, и практика прямо их использует.
Соль трещит на огне. Влага, запертая в кристалле, рвёт его при нагреве. Традиция читает этот треск как чужое слово, попавшее в дом: сколько трещит, столько и говорят.
Соль темнеет от нечистого. Пережжённая соль желтеет и буреет; на этом стоит чтение по цвету.
Соль тянет сырость. Оставленная открытой, она отсыревает по влажности воздуха. Отсюда медленная ночная проба — узелком.
Все три чтения опираются на реальные свойства вещества, а не на условный знак, и потому устойчивы в руках того, кто знает свою печь. Не знающий печи прочтёт треск дров как треск соли.
Какая соль годится
Обычная крупная каменная — для всех проб. Мелкая столовая и йодированная не годятся: они дают ложный треск и ложный цвет.
Четверговая соль — соль, пережжённая в печи в Чистый четверг, часто в квасной гуще, в тряпице или в горшке под угли, и хранившаяся весь год. Она в этой работе не пробное, а рабочее вещество: ею солят снятое, ею обмывают, её сыплют на порог. Пробу на четверговой соли не ставят — она уже прошла огонь и отвечать не будет. Держат две соли отдельно и не путают.
Здесь нужна честная оговорка. Четверговая соль и её обереговое употребление записаны широко и давно. Чтение же по треску и по цвету на сковороде в старых сводах прописано куда бледнее, чем это принято излагать сейчас: разработанные «таблицы» треска — принадлежность позднего сельского и городского знахарства XX века, разошедшегося уже в бытовом пересказе. Приём рабочий, но выдавать его за древнюю норму нечестно.
Проба на сковороде: слушают
- Берут чугунную сковороду без масла и без воды, вытирают насухо. Ставят на малый ровный огонь и дают прогреться пустой, пока не перестанет потрескивать сама. Это важнее всего остального: непрогретая посуда стреляет за соль.
- Сыплют три щепоти крупной соли — по щепоти на каждый вопрос, называя вслух дом, хозяина или больного.
- Разравнивают деревянной лопаткой, железом не мешают.
- Стоят лицом к печи, спиной к двери, не отходят, не разговаривают, читают приговор ровным голосом.
- Слушают и смотрят от первой минуты до того, как соль перестанет менять цвет, — обычно четверть часа.
Читают на слух так. Соль лежит тихо, лишь чуть шипит и остаётся белой — чисто, чужого нет. Редкие одиночные щелчки — случайный сглаз, брошенное вслед слово. Частый сухой треск, стрельба, соль скачет и выбрасывается со сковороды — на дом говорят прямо сейчас, злоба свежая и направленная; чем дольше стреляет, тем упорнее говорящий. Треск, начинающийся и обрывающийся разом, несколько раз — работа не постоянная, а по случаю: сосед злится приступами.
Отдельный знак — соль подскакивает и падает в огонь. Читается как уходящее из дома: беда снимается сама, но вместе с ней уходит и часть достатка.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану благословясь, пойду перекрестясь, из дверей дверьми, из ворот воротами, в чистое поле, к морю солёному. У того моря соль родится, белая, крупная, вековая, ни гнили не знает, ни порчи не примет. Соль ты моя, огнём калёная, в печи прожжённая: скажи мне явно, кто на дом раба Божия имярек зло держит, кто вслед ему слово мечет, кто у порога его думу худую кладёт. Кто говорит — тому щёлкни, кто молчит — тому смолчи. Как эта соль на огне горит и не сгорает, так бы и раб Божий имярек в чужой злобе стоял и не сгорел. Чужое слово — в огонь, чёрная дума — в дым, дым в трубу, труба в небо, небо назад не отдаёт. Слово моё крепко, соль моя горька, ключ в море, замок в камень.
Смотрят на цвет
Второе чтение идёт по той же сковороде и снимается в самом конце, когда соль остыла.
Соль осталась белой или чуть кремовой — чисто. Пожелтела ровным цветом по всей сковороде — обычное пережигание, читается как чисто. Побурела или пошла серым пятнами — чужое есть, и оно уже село на дом, а не просто говорится вслед. Почернела, особенно с одного края или пятном — тяжёлая работа, посаженная сознательно, и по этому знаку идут искать подклад. Пошла мокрым, потекла, слиплась комом на сухой сковороде — в записях самый дурной знак: беда не на человеке, а на месте, и такой дом смотрят целиком.
Край, с которого соль чернеет, читают как сторону, откуда пришло: сковороду для этого ставят так, чтобы её края смотрели на четыре стороны, и запоминают, где север.
Щупают: ночная проба узелком
Медленный вариант, годится там, где нет печи и нельзя шуметь.
- Насыпают горсть крупной соли в чистую холщовую тряпицу, завязывают на три узла и взвешивают на руке, запоминая вес.
- Кладут на ночь: под подушку больному, либо на порог, либо в тот угол, где тяжелее всего дышится.
- Утром, до еды, берут и щупают. Сухой и лёгкий, как был, — чисто. Отсырел, отяжелел, соль слиплась в ком — взял с дома или с человека; чем твёрже ком, тем тяжелее. Тряпица потемнела или пахнет — работа старая и глубокая.
- Узелок не развязывают, не пересыпают и не сушат. Сжигают целиком.
Третий, самый простой вариант — соль в воде. Щепоть бросают в стакан непитой воды и смотрят: разошлась быстро и чисто, вода прозрачная — чисто; вода помутнела, пошла нитями или соль легла на дно нерастворённым слоем — есть чужое. Такой водой потом умывают сверху вниз, как умывают угольковой; об этом сказано в статье об угольках.
Повтор и признаки
Пробу ставят трижды: три вечера подряд либо три зари, каждый раз на свежей соли и на чисто вытертой сковороде. Правильный ход виден по убыли: треск от раза к разу реже, цвет светлее, узелок суше. На третий вечер при чистом ходе соль лежит тихо и белая.
Плохие признаки: треск одинаково силён три вечера подряд; соль чернеет всё гуще; узелок каждое утро мокрый; в доме во время калёния гаснет свет, воет собака, начинается ссора на пустом месте. Это читается однозначно — чужое сидит на доме, и пробой его не снять. Дальше ищут подклад под порогом и в углах и уточняют род работы выливанием на воске или катанием яйца, о чём говорится отдельно.
У самого больного во время пробы обычны зевота, слёзы, тяжесть в голове, желание выйти из избы. Выходить не дают до конца калёния: вышедший уносит незакрытое.
Куда девать и чем платят
Пережжённую соль в еду не пускают ни при каких условиях, скотине не дают, в огород не сыплют. Её сметают деревянной лопаткой в ту же тряпицу и выносят: на распутье, под сухое дерево, в текучую воду, всегда через левое плечо и не оглядываясь. Сковороду выносят на двор, оставляют до утра вверх дном и потом прокаливают заново с чистой солью, которую тоже выбрасывают.
Цена невелика, но она есть. Калящий стоит в дыму и берёт часть на себя — оттого пробу не ставят беременной, больной и той, кто в этом доме не живёт постоянно. Соль не ставят на того, кого сам подозреваешь: она отвечает на злобу, а не на вину, и чужая злоба на дом покажется так же, как своя злоба в доме. Оттого одного и того же соседа двумя пробами подряд не проверяют, а идут к угольковому счёту либо к яйцу.