Угольки на воде — самый быстрый и самый распространённый деревенский способ проверки. Он отвечает всего на два вопроса: есть ли на человеке чужое и от кого оно пришло. Формы, глубины и рода порчи угли не показывают, зато дают ответ за минуту и попутно готовят воду, которой тут же и умывают.
Отчего уголёк тонет
Уголь в этой работе — не топливо и не рисунок, а вынутая из печи тяжесть. Он прошёл огонь, отдал всё лёгкое и остался пережжённым остатком; лёгкое плавает, отяжелевшее идёт ко дну. Ту же логику держат все «топящие» гадания: испытывают не предмет, а его вес после огня.
Проверяемое звено — вода. Чистая непитая вода принимает уголь и держит его наверху, потому что держать сор — не её дело. Если на человеке лежит чужое, вода берёт его на себя вместе с угольком и топит.
Отсюда прямое следствие: работа однонаправленная. Уголь ушёл на дно — вода приняла порчу и стала лекарством; уголь плавает — вода осталась пустой, умывать нечем и незачем. Оттого этот способ никогда не бывает «просто гаданием», а всегда переходит в умывание.
Что нужно и как готовят
Вода. Непитая, немая: набранная до восхода из колодца, ключа или реки, одним черпаком, по течению, молча, и молча же принесённая. Ни с кем не здороваться, ни на кого не оглядываться. Держат в стакане, ковше или глиняной чашке — не в стекле с гранями и не в металлической кружке.
Угли. Из своей печи, из-под топящегося огня, вынутые щипцами или ножом, но не голой рукой. Берут от берёзовых или ольховых дров; смолистое хвойное не годится, оно всплывает всегда и даёт ложное «чисто». Уголёк должен быть с ноготь, тёмный, прогоревший, без живого жара.
Счёт. Три угля — на быструю проверку. Девять — на полный разбор. Двенадцать — когда ищут имя из числа названных. Чётного числа не берут.
Время: раннее утро, до еды, на убыль луны, если работа на съём; вечером в сумерках, если только на проверку. Не при посторонних. Ребёнка проверяют на руках у матери, лицом к окну.
Первый вопрос: есть или нет
- Чашу с водой ставят на стол, накрытый чистым полотном, ставят справа от больного или держат перед его лицом.
- Уголёк берут щипцами левой рукой, держат над водой на ладонь и опускают, не бросая, тремя пальцами по очереди, читая на каждый по строке.
- Смотрят не сразу: дают воде успокоиться, пока не сойдут круги.
- Считают потонувшие.
Читают так. Все всплыли и стоят кучкой — чисто. Один утонул — простой сглаз, случайный взгляд, «поглядели». Два — недобрая мысль, наговор в спину, сказанное со злобой слово. Три и больше из девяти — работа сознательная, наведённая; при девяти утонувших из девяти говорят о посаженной на смерть, и таким разбором дальше не занимаются, а ищут подклад.
Отдельные знаки: уголёк не тонет и не плавает, а стоит стоймя в толще воды — беда идёт не от человека, а от места, от нежилого угла, от воды или леса; уголёк крутится на месте — работа свежая, ещё не села; угли расходятся к краям чашки — чужое на доме, а не на человеке.
Второй вопрос: кто
Ход, ради которого этот способ и держали. Каждый уголёк перед опусканием нарекают именем: называют вслух или про себя того, на кого думают, и опускают за него. Чей уголёк утонул — тот и держит. Если тонут два, берут повторную проверку только по этим двоим, тремя новыми углями на каждого.
Здесь надо сказать прямо, без смягчения: этот приём отвечает на заданный вопрос, а не на действительный. Он перебирает только тех, кого назвали, и назвать он даёт лишь уже подозреваемых. Деревенская практика это знала — оттого угольный перебор считался поводом для догляда, а не приговором, и по нему не начинали расправы. Тому, кто собирается возвращать порчу отправителю, одного угля мало: возврат бьёт по названному, и ошибка ложится на возвращающего целиком, о чём говорится в разговоре о цене возврата.
Второй запрет: на себя угли не бросают. Своя рука тянет свой ответ, и по себе всегда выходит «есть». Проверяют друг друга.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, со двора воротами, в чистое поле, к студёному колодцу. Стоит у колодца вода-водица, всему миру царица: моешь ты крутые берега, серые камни, жёлтые пески — обмой с раба Божия имярек уроки да призоры, скорби да переполохи, злую думу да чужое слово. Уголь мой из печи, из горячего пекла, огнём палённый, жаром калённый: тяжёл ты пал, тяжёлое и возьми. Кто на него глядел, кто ему худо мыслил, кто вслед ему слово молвил — тому уголь ко дну, тому вода не выдаст. Тони, уголь, ко дну, тяни хворь за собой, а рабу Божию имярек лёгкость да здоровье. Вода унеси, земля прими. Слово моё крепко, ключ в воде, замок в земле, никому не отпереть.
Умывание
Работа не заканчивается на счёте, и оставлять её на счёте нельзя: вода теперь держит взятое и должна быть пущена в дело.
- Больному дают три глотка прямо из чаши, через край, не отирая губ.
- Затем той же водой умывают против солнца: троекратно проводят мокрой ладонью сверху вниз — от темени по лицу, по груди, по рукам к пальцам. Вверх не ведут ни разу.
- Обтирают изнанкой подола рубахи больного или изнанкой полотенца, не насухо; полотенце потом не вешают на общий гвоздь.
- Остаток воды с угольками выплёскивают через левое плечо, не глядя: за порог на распутье, на дверные петли, под сухое дерево или под столб ворот. В дом, в помои и в огород, где растёт еда, не выливают.
- Чашу оставляют перевёрнутой до утра и после этой работы в еду не пускают.
При работе на ребёнка воду дают трижды и тем же остатком обрызгивают порог и подушку.
Признаки схода и когда повторять
Правильный ход виден сразу: зевота, слёзы, испарина, тяжёлые веки, сильная сонливость через четверть часа. Ребёнок засыпает почти немедленно и спит долго. К вечеру возможна вялость и головная тяжесть, наутро — облегчение.
Повторяют трижды: три утра подряд либо три зари подряд, каждый раз на новой воде и на новых углях. Хорошо, когда от раза к разу тонет всё меньше и на третье утро не тонет ни одного; это и есть завершение работы.
Плохие признаки: угли тонут одинаково три утра подряд; вода после умывания темнеет или пахнет; больному после умывания хуже, а не легче; угольки, вылитые за порог, наутро находят у самой двери, а не там, где вылили. Всё это читается однозначно — на человеке не сглаз, а посаженное на вещь или на место, и одной водой его не берут. Тогда идут к подкладу, а для уточнения рода работы льют воск либо катают яйцо, о чём сказано в соответствующих статьях.
Чем платят
Цена в этом способе невелика, но она есть, и названа она в двух местах.
Тот, кто умывает, берёт на себя воду. Вылить её мимо, пролить на себя, наступить на мокрое место, вымыть в этой чаше посуду — значит перевести взятое на себя и на свой дом. Оттого умывать чужого ребёнка беременной и болеющей женщине не давали.
Названное имя не отменяется. Утонувший уголёк с именем соседа переворачивал отношения двух дворов навсегда, независимо от того, был ли сосед виновен. Знающие поэтому имён вслух не произносили, а вели счёт про себя и хозяину не сообщали — говорили только «есть» или «нет». Это не осторожность ради приличия, а прямое правило ремесла: сказанное вслух имя обязывает того, кто спрашивал, к ответному ходу.