Сразу и прямо: словосочетания «венец безбрачия» в записях русской деревни нет. Это городской термин, сложившийся в салонной магии и разошедшийся уже по печатным гадательным книжкам, а массовым ставший и вовсе на нашей памяти. Но стоит за ним не пустота: народная традиция знала несколько разных состояний, при которых человек не может жениться или выйти замуж, и знала их порознь, с разными причинами и разными способами разбора.
Откуда взялось слово
Собрано оно из двух готовых образов, обоих настоящих.
Венец брачный. В церковном обиходе венец — это венчание, и «венец» прямо значит брак: пойти под венец, принять венец. Отсюда весь оборот и строится как перевёрнутая свадьба: венец есть, а брака нет.
Венчик погребальный. Умершему на лоб кладут бумажную ленту-венчик. Девушку или парня, не доживших до свадьбы, хоронили как жениха и невесту — в венчальной одежде, с причитанием по свадебному чину, иногда с назначенным «женихом» из живых. Похороны заменяли им свадьбу, и венец на голове у них был именно погребальный.
Схождение этих двух венцов в одном слове и дало городскому термину его силу и его смысл: человек как бы обвенчан, но не с живым. Народная традиция это схождение знала — только называла иначе и разбирала по частям.
Четыре настоящих истока
За тем, что сегодня зовут одним словом, в деревне стояли четыре разные вещи. Их надо различать, потому что снимаются они по-разному и три из четырёх вообще не порча.
Погребальное на живом. Самое близкое к «венцу» и единственное, где название почти буквально. Работа погребальным материалом на девку или на парня: венчик с покойника, полотенце с гроба, стружка от домовины, земля с могилы умершей до брака девушки — подложенное в постель, в одежду, под порог, зашитое в подол или в шапку. Логика прямая: взятое с той, что легла в землю невестой, кладёт на живого её долю — быть при венце и без брака. Материал этот самый тяжёлый в низовой работе, о нём говорится в статьях о заложных покойниках и о кладбищенской порче.
Зарок и слово. Не порча, а собственное обещание, сказанное вслух: «не бывать мне ни за кем», зарок в сердцах после несчастной любви, обет остаться при матери, неисполненное обещание уйти в монастырь. Сказанное вслух слово считается действующим независимо от того, помнит ли его говоривший. Сюда же материнское слово — «никто тебя не возьмёт»: родительское проклятие в народной вере вяжет крепче чужого наговора.
Отсушка и месть. Обычная любовная порча на конкретного человека: от отвергнутой соперницы, обиженного жениха, свахи, которой не заплатили, а чаще всего — от колдуна, которого не позвали на свадьбу. Об этой механике подробно в статьях об отсушке, о рассорке и о порче свадьбы. Отличается тем, что имеет дату начала: до неё сваталось, после — перестало.
Спящая доля. Не порча и не слово, а состояние судьбы. Доля и Недоля — существа, и доля может спать, лениться, гулять на стороне. «Доля спит» говорили о том, у кого не идёт ровно ничего — ни брак, ни хозяйство. Разбирают это не снятием, а обрядами на разбужение доли, о которых отдельная статья.
Как отличали
Деревня смотрела не на чувства, а на устройство неудачи.
- Порча даёт срыв на пороге. Женихи есть, сватовство идёт, и всё расстраивается в последний момент — трижды подряд, всегда на сговоре, всегда по внешней причине. Это самый узнаваемый признак наведённого.
- Зарок даёт отсутствие самого хода. Никто не сватается вовсе, и сам человек не хочет и не ищет, а на разговоры об этом злится или тоскует.
- Погребальное даёт холод. Человек сохнет и стынет, ему не хочется живого; снятся покойники и свадьбы одновременно; тянет на кладбище; в доме сыро и стоит запах, которого нет.
- Спящая доля даёт ровную серость — не только в браке, но и в деньгах, и в работе, и в здоровье. Ничего не рушится, ничего и не идёт.
Отдельно про то, чего традиция не знала: никакого «венца», ощущаемого как обруч на голове, в записях нет. Это позднее, кабинетное толкование. Опираться на него как на диагностику не стоит.
Про диагностику
Проверяют обычными средствами рубрики — на воске, на яйце, на угольках, на соли; каждый способ разобран отдельно, и читаются они по-разному. Скажу честно: единого канона, по которому «венец» опознаётся в воске или в яйце, не существует. Кольцо, сеть, шапка или корона над фигурой в воске — это толкование последних десятилетий, и разные читающие видят в одной и той же отливке разное. То, на что можно опереться, — не фигура, а совпадение нескольких независимых проверок и внятная история с датой начала.
Порядок разбора
Работа делается в три хода и всегда в этом порядке. Начинать со снятия, не разобравшись, — обычная ошибка, из-за которой «венец» снимают годами.
- Разбери историю. Дата, с которой перестало складываться. Что тогда было: свадьба в родне, похороны, ссора, отказ жениху, сказанное сгоряча слово. Спроси мать и бабку, не зарекалась ли сама и не проклинала ли.
- Найди носитель, если он есть. Смотрят там же, где ищут любой подклад: подушка и изголовье, шов матраса, подол и подкладка, порог, косяк, за иконами, под крыльцом. Погребальное узнаётся сразу — бумажная лента, кусок ткани с восковым пятном, стружка, комок земли.
- Разомкни. Найденное сжигают на стороне, на осиновых дровах, не в своей печи, и пепел выносят на перекрёсток с монетой; если материал кладбищенский, его несут обратно на погост и оставляют на любой могиле с откупом — хлебом, солью, монетой, — не разговаривая по дороге ни туда ни обратно.
Дальше идёт обряд размыкания дороги. Он один и тот же независимо от того, что было причиной, и потому именно его имеет смысл делать даже при неясном диагнозе.
- Убыльная луна, три утренние зари подряд, до восхода.
- Вода берётся проточная и непочатая: с реки против течения, с трёх ключей или с трёх колодцев, донесённая молча.
- Умывание идёт сверху вниз: темя, лицо, шея, плечи, руки, ноги; вода собирается и выливается на перекрёсток или под сухое дерево.
- На третью зарю — размыкание замком: берут замок, замыкают его, кладут на порог, читают текст и отпирают ключом на последних словах. Открытый замок и ключ выносят врозь: замок в текучую воду, ключ закапывают у дороги.
- Тем, у кого причиной названо погребальное или родовое, добавляют пролаз: человека протаскивают сквозь расщеплённое дерево, сквозь земляную арку под вывороченным корнем, сквозь хомут или сквозь ворот вывернутой рубахи — с востока на запад по солнцу, три раза, принимая на другой стороне на чистое полотно. Это старый обряд обновления, из той же семьи, что и перепекание больного ребёнка в печи, о котором отдельная статья.
- Одежду, в которой ходили до обряда, отдают чужим людям или сжигают; новую надевают в тот же день.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, в чистое поле, на широкий путь, к утренней заре, к красному солнцу. Зоря-зоряница, красная девица, ты вставала прежде меня, ты видела всё: и мёртвых, и живых, и венчанных, и невенчанных. Сними с рабы Божьей имярек чужой венец, мёртвый венец, гробовой венчик, чужую ленту, чужую землю, чужое слово, материнскую сердитую речь, свой собственный зарок, сказанный не в разуме. Отвори её дорогу на четыре стороны, разведи ей путь на девять развилок, отопри замки, развяжи узлы, расплети косу чужую, вымети след чужой. Как зоря на небе не заперта, как вода в реке не связана, как поле не огорожено, — так бы и рабе Божьей имярек не быть запертой, не быть связанной, не быть огороженной ни от сватов, ни от женихов, ни от честного венца, ни от своего дома, ни от своих детей. Что мёртвое — тому в землю, что живое — тому под солнце, каждому своё место. Замок разомкнут, ключ в воду, слово моё при мне. Аминь, аминь, аминь.
Что зароком снять нельзя
Здесь традиция говорит жёстко. Слово снимает тот, кто его сказал. Зареклась сама — никакой мастер за неё зарока не отменит: она отрекается от своих слов вслух, на том же месте или на перекрёстке, назвав их и отказавшись от них. Сказала мать — снимает мать, благословением, вслух, лучше при свидетелях; мать умерла — отпрашиваются на её могиле, с поминовением и откупом, и ход этот долгий, от сорока дней до года.
Обетное безбрачие — обещание, данное в церкви, — низовыми средствами не разбирается вовсе, и мастера за него не берутся.
Признаки и цена
Размыкание отзывается быстро и грубо: в первые недели вокруг человека начинается движение — сватовство, знакомства, чужое внимание, часто чрезмерное и не всегда доброе. Первое, что пришло, не обязательно то, что нужно, и деревня отвечала на это простым правилом: после размыкания первого сватающегося не берут.
Цена называется прямо. Кто снимает венец, поставленный погребальным материалом, берёт на себя дорогу до кладбища и откуп; кто берётся разбирать чужой зарок — берёт чужое слово. Отсюда и осторожность: за такие дела брались либо свои старухи по родству, либо те, кому платили дорого и вперёд, о чём в статье об откупе колдуну.