Тоска в низовой традиции — отдельная работа, а не побочный след присушки. Присушка тянет человека к тебе, тоска вгоняет его в состояние, из которого он сам уже никуда не денется: не ест, не спит, не держится на месте. Делается она проще присушки, а снимается тяжелее, потому что цепляется не за волю, а за нутро.
Что такое тоска и почему её считают порчей
В заговорной речи тоска — не чувство, а существо женского рода со своим именем и родом: тоска-тоскучая, кручина, сухота, зазноба, забота, змея-тоска. Её не сочиняют, её вызывают и посылают. Из этого следуют два практических правила, которые держат всю технику.
Первое: тоску надо адресовать точно. Она идёт по названному имени, по примете, по следу или по вещи; если ничего этого нет, она садится на первого, кто окажется на её пути, — на родню посланного, на соседа, на самого мастера. Второе: тоску надо кормить. Кормится она с того, к кому послана, — его сном, его теплом, его спокойствием. Если она не села, кормить её будет тот, кто послал.
Отличие от присушки простое, и его стоит держать в голове до работы. Присушка привязывает к лицу, тоска ставит состояние. Присушенный тянется к конкретному человеку и без него мучается. Затосковавший мучается сам по себе, и куда его потом развернёт — вопрос отдельный. Поэтому тоску часто ставят первым ходом под будущую присушку: человека выбивают из ровного хода, а на опустевшее место вводят себя. В чистом же виде тоска — вредоносная работа, ею мстят, ею разваливают семью, ею гонят человека с места. От сушца, о котором отдельная статья, она отличается тем, что сушец бьёт по телу — вяжет силу, гасит плоть, — а тоска гнетёт нутро.
Порчей её считают по трём признакам сразу: наводится без согласия, идёт на разрушение и снимается теми же средствами, что и прочие порчи — водой, баней, отчиткой, возвратом на пославшего.
Откуда это известно
Плотнее всего любовно-вредоносные тексты записаны на Русском Севере — в Архангельской, Олонецкой, Вологодской губерниях — и на Урале; много материала дают старые сыскные дела о «волшебных письмах», где присушки и «тоски» составляли основной состав обвинения.
Записи расходятся в главном: где тоска — самостоятельное лицо, а где она только слово. В северных текстах к ней обращаются напрямую, называют по имени, велят идти и садиться. В южнорусских и части среднерусских записей тоска — просто состояние, которое насылают через еду и питьё, и никакого разговора с ней нет. Расходится и доставка: север работает ветром, печным огнём и следом, юг — подсыпкой и наговорённым питьём. Смешивать их в одном обряде смысла нет.
Каналы: на чём тоску отправляют
- Ветер. Быстрый и неточный. Годится, когда человека нет рядом и место его неизвестно. Требует имени и хотя бы одной приметы.
- Печной огонь. Печь тут — чужое сердце. Ход злее ветряного, действует не сразу, но нарастает и сам не спадает.
- След. Точная привязка и медленное горение: ложится тише всех, зато сидит месяцами.
- Вещь с тела. Нитка из рубахи, волос из гребня, пояс, обмылок. Держит дольше следа, но вещь должна оставаться у тебя целой.
- Питьё и еда. Мягче, «топит» — даёт слёзы, а не метание. Разобрано в статье о привороте на еду.
- Могила безвременно умершего. Самая тяжёлая и самая дорогая работа: такая тоска не уходит и после снятия, переползает на родню посланного, а часто и на род пославшего.
Время, место, состояние
Работа отреченная: креста на себе нет, образа в избе завешены или мастер выходит за двор, свеча берётся не церковная, зачин идёт без благословения, выход из дому — не дверьми, а «дымным окном, собачьей дырой», то есть через окно или задние ворота.
- Луна на убыли — на разрушение и сушение. Луна молодая — если тоска ставится под приворот и должна прибывать.
- Часы: закат, полночь, глухая ночь до первых петухов. Ветряную работу делают в ветреный день на закате, лицом по ветру.
- Место: перекрёсток, задворки, овин, порог, устье печи, баня после третьего пара.
- Запреты на время работы: не оглядываться, не отвечать на оклик, не здороваться на обратном пути, не есть и не пить до конца дела. Тоска голодна; накормишь себя раньше неё — сядет к тебе за стол.
Порядок: тоска на ветер
- Выбери ветреный вечер на убыльной луне. Дождись, чтобы солнце село.
- Сними крест, распояшься, разуй правую ногу или разуйся вовсе.
- Выйди со двора не через ворота, встань лицом по ветру на открытом месте — на задворках, на выгоне, на берегу.
- Возьми в горсть сухой земли, золы или пыли с дороги. Назови имя того, на кого шлёшь, и одну примету, по которой его ни с кем не спутаешь: чей сын или дочь, откуда родом, каков ростом и волосом.
- Проговори текст, держа горсть у рта, чтобы слово шло в неё.
- На последнем слове брось горсть по ветру и, не оглядываясь, иди домой другой дорогой.
- Дома не мойся, не ешь и не разговаривай до утра.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я не благословясь, пойду не перекрестясь, не дверьми, не воротами — дымным окном, собачьей дырой, задними вороты, тёмным двором. Выйду в чисто поле, стану на ветряное место, на буйный ветер, на семь ветров, на семь вихрей. Ой вы, ветры буйные, ветры вихорные, летите вы не по лесу, не по полю, не по синему морю, а летите вы к рабу Божьему имярек, что рождён от матери такой-то, ростом таков, волосом таков. Возьмите вы с собой тоску-тоскучую, кручину-сухоту, змею-подколодную. Садись, тоска, ему на белые груди, вейся в ретивое сердце, ложись в горячую печень, в лёгкое, в кости, в жилы, в семьдесят семь суставов, в семьдесят семь жил, в единую становую жилу. Не давай ему ни днём дня, ни ночью сна, ни за столом еды, ни в бане пару, ни в поле работы, ни с людьми беседы. Как рыба без воды бьётся, как трава на корню сохнет, как свеча на огне тает — так бы он тосковал, метался, места себе не находил, ни ложась, ни вставая, ни пивши, ни евши. Слово моё крепко, никем не рушено: ни попом, ни дьяком, ни чёрным дьяконом, ни бабой-ведуньей. Ключ в море, замок в роте, кто мой замок отопрёт, тому тоска на плечи падёт.
Порядок: тоска на печной огонь
Ход для случая, когда есть вещь или след и нужен не удар, а долгое давление.
- Возьми взятое с человека: нитку из рубахи, волос, лоскут, щепоть земли из-под правой ноги.
- Затопи печь на закате, дров положи нечётное число. Осину не берут — она гасит; берут берёзу или ольху.
- Дождись, когда прогорит до жара и останутся угли без пламени.
- Положи взятое на угли и, пока тлеет, говори текст, не отводя глаз от огня.
- Прогоревшее не выгребай. Наутро возьми щепоть золы и брось по ветру в ту сторону, где живёт человек.
- В этой печи три дня не готовь ничего, что будешь есть сам.
Признаки отклика
У того, на кого поставлено, ход обычно виден на третий день, самое позднее — к девятому:
- тоска приступами и по часам, чаще к вечеру, растёт к ночи, к рассвету отпускает;
- бессонница без причины, а если сон — тяжёлый, с одним и тем же приходящим;
- не держится на месте: встаёт, выходит, идёт без цели, возвращается;
- еда «не идёт», курит и пьёт больше обычного;
- тянет в ту сторону, где мастер, и легчает на воде и в дороге;
- худеет и сереет лицом при здоровом теле — если пошло в сушец.
У мастера свои приметы. Если тоска села, отдача короткая: одна тяжёлая ночь и сны с чужим лицом. Если не села — тоска возвращается по своему следу, и в те же вечерние часы ломать начинает тебя.
Когда пошло не так
Села не на того. Ошибка почти всегда одна: работали на ветер без имени или без второй приметы. Признак — тосковать начал кто-то из домашних адресата или из твоих. Снимается там же, где ставилось: горсть земли с того же места, встречный ветер, отпуск с называнием того, на ком села.
Легла на пославшего. Бывает, когда человек «крепкий»: носит крест не снимая, ходит в вывернутой одежде, отчитан после прежней порчи или держит своего мастера. Тоска бьёт назад по своей же дороге. Гасят баней, встречной водой с трёх бродов, отчиткой на убыль луны и, если дело тяжёлое, откупом — об этом отдельно в статье об откупе колдуну.
Не взяло вовсе. Значит, не хватило привязки: имя без приметы, вещь стиранная, след затоптанный. Повторяют не раньше следующей убыли и с более прочным каналом.
Снимать поставленную тоску с чужого человека — работа отдельного порядка, она разобрана в статье о снятии присушки; развести двоих без тоски — в статье о рассорке; вывести привязку без разрушения человека — в статье об отсушке.