Отсушка

Отсушка — работа обратная присушке и по материалу ей строго противоположная. Присушка стоит на огне и на сухости, отсушка — на холоде, на стоячей воде и на разъятии целого. Под одним словом при этом ходят три несходные задачи, и путать их нельзя: снять свою присушку, отвадить чужого, развести живую пару.

Три задачи под одним словом

Снять с себя. Человек присушен и хочет освободиться, либо сам когда-то присушил и теперь тащит на себе горящее. Здесь работа лечебная по сути: гасят и отпускают.

Отвадить. Есть тот, кто ходит, лезет, не отстаёт, — и его нужно от себя отвести. Работа защитная, направленная на одного.

Отвести от третьего. Отсушить мужа от разлучницы, женатого от жены, парня от девки. Это уже вмешательство в чужое, и по последствиям такая отсушка ближе всего к рассорке, хотя механика иная: рассорка вставляет между двоими вражду, а отсушка гасит чувство у одного.

Разбирать надо заранее: третья задача при неудаче даёт откат по заказчику, и в записях это отмечено как правило, а не как исключение.

На чём стоит отсушка

Материал в отсушке говорит не меньше слов, и весь он подобран по одному признаку — противоположность жару.

Холод и лёд. Вода студёная, снег, сосулька, вода из проруби, вода со льда. Снятое остужают, а не выжигают.
Стоячая, мёртвая вода. Из болота, из старого колодца, из лужи, из ямы, где вода не течёт. Присушка на текучей воде не делается никогда, отсушка — часто.
Разъятие. Разрезанное надвое: полотенце, рушник, пояс, хлеб, свеча. Разрезают и разносят половины в разные стороны. Это ключевое действие всей отсушки.
Межа и порог. Граница, через которую растаскивают.
Горечь. Полынь, осина, крапива, чертополох. Полынь тут главная трава — на ней стоит вся поговорочная логика «как полынь горька, так и я ему горька буду».
Соль и пепел. Соль сыплют между следами, пепел из печи мешают со снегом.
Чужой след и изнанка. След, взятый и вынесенный на распутье; одежда, вывернутая наизнанку.
Мёртвое. Кость, найденная в поле; шкура; сухая рыба. Идёт в тяжёлых случаях и в третьей задаче.

Время везде одно: на убыль луны, на закате или после захода. На молодой месяц отсушка не делается — молодое растит.

Отсушка себя

Порядок для того, кто присушен и хочет освободиться. Работа рассчитана на девять дней убывающей луны.

Собрать в доме всё, что от того человека: подарки, письма, вещи, нитки, волосы с одежды. Ничего не оставлять. Сжечь за околицей или вынести на текучую воду вниз по течению.
Найти носитель, если он есть: подушку распороть, обувь осмотреть, порог и косяк проверить. Найденное брать не голой рукой — через тряпицу, — и жечь.
Взять рушник или пояс, разрезать надвое ножом посередине. Одну половину унести и бросить на закат, другую — на восход, в разные стороны и в разные дни.
Девять зорь подряд обливаться холодной водой, стоя лицом на закат, лить со спины через голову, читая.
Каждый вечер сжигать по щепоти полыни на углях и стоять в дыму, поворачиваясь трижды против солнца.
На девятый день истопить баню, париться веником из полыни, осины и крапивы, потом облиться студёной водой; веник вынести за околицу и бросить, не оглядываясь.
Всё это время — не есть сладкого и не пить вина, не спать на прежнем месте, не носить прежней одежды.

Отсушка человека от человека

Тот же остов, но работают на след и на разъятие двух имён.

Берут след каждого: землю из-под левого следа — левый ход, отсылающий и уводящий.
Землю ссыпают в две разные тряпицы, между ними кладут соль и разрезанную надвое лучину.
Читают над обеими на убывающую свечу трижды по три вечера.
На девятый вечер узлы разносят в разные стороны: один — на текучую воду вниз по течению, другой — в стоячую воду, в болото или в старый колодец. Чтобы вода их не свела вместе — это и есть смысл действия.
Соль, лежавшую между узлами, сыплют на межу или на дорогу между дворами.
Уходят молча, не оглядываясь; встречному не отвечают.

Есть и банный вариант, который считается более быстрым: воду, которой мылись оба, слить, разлить по двум посудам, одну вынести на восход, другую на закат, а веники разломать и сжечь в разных печах.

Формула держит все обязательные части заговора:

Встану я, раба Божия имярек, в тёмный вечер на убылый месяц, пойду не в поле, а на болото, не к воде текучей, а к воде стоячей, где вода не бежит, где рыба не ходит, где трава не растёт, где солнце не греет.

Стоит на том болоте студёный камень, лежит на нём иней сивый, ветер его не сдует, огонь его не растопит.

Как тому камню не согреться, как той воде не побежать, как той траве не подняться, — так бы рабу Божьему имярек не гореть, не тлеть, не сохнуть, не тосковать по рабе Божьей имярек.

Возьму я студёности с того камня, возьму горечи от полыни, возьму мертвяной сухости от белой кости, положу их рабу Божьему имярек на буйную голову, на ясные очи, на белое лицо, на ретивое сердце, на горячую кровь, на становую жилу, на семьдесят семь жил и на семьдесят семь суставов.

Остынь, сердце, простынь, кровь, погасни, огонь, отсохни, тоска. Как полынь горька, так бы ему она была горька; как осина дрожит, так бы его от неё воротило; как вода в болоте стоит и не движется, так бы ему к ней ни ходу, ни следу, ни думы, ни слова.

Пусть глядит и не видит, слушает и не слышит, вспомнит и забудет, пойдёт и воротится.

Замок в студёном камне, ключ в стоячей воде. Кто камень согреет, кто воду подымет, тот моё слово снимет. Сказано — сделано.

Читают трижды в вечер, девять вечеров.

Признаки работы

Резкое охлаждение без причины: перестал приходить, стал коротко отвечать, забыл о договорённостях.
Ссоры на ровном месте, раздражение от мелочей, придирки. Отсушка часто идёт через раздражение, а не через равнодушие.
Телесное отвращение: не выносит запаха, прикосновения, голоса.
Сны — у обоих: холод, вода, лёд, дорога, по которой уходят.
У того, кто отсушивает себя: первые три дня тяжело, тоска усиливается, потом обрывается разом. Усиление на второй-третий день считается признаком, что взяло.

Сроки в записях называют разные, но общий счёт — от девяти дней до трёх убылых месяцев. Работа, не давшая ничего за три луны, считается сорванной; её не тянут, а разбирают заново.

Чем платят

Названо прямо, без нравоучения.

Назад не сложишь. Отсушенный не возвращается. Ремесленная поговорка на этот счёт есть в разных видах: отсушить легче, чем присушить, да собрать разъятое нельзя. Кто отсушивает мужа от разлучницы, часто получает его отсушенным вообще — и от себя тоже, потому что заговор гасит в человеке способность гореть, а не выбирает адресата так точно, как хочется заказчику.

Откат по связи. Если заказчик сам в связи с тем, кого отсушивает, — холод придёт и к нему. Разъятие рубит по обеим половинам.

Работа с мёртвым материалом привязывает. Кость, могильное, вода с покойника в отсушке используются, и долг за них тот же, что в любой кладбищенской работе: выкуп кладётся, иначе платят своим. Об этом сказано в разборе сушца.

Своё снимается тяжелее чужого. Тот, кто присушил сам и теперь гасит, снимает не с другого, а с себя — и держит на себе всё, что успело нагореть.

Если сорвалось

Разбирают три причины.

Не нашли и не убрали носитель. Пока в подушке зашито, в пороге лежит, в трубе висит — гасить бесполезно. Дом разбирают руками.

Работали на прибыль или в чужое время. Отсушка на молодой месяц не идёт, и повторять её тем же ходом бессмысленно — ждут следующей убыли.

Задача была не та. Гасили чувство там, где его нет: между людьми не присушка, а привычка, нужда, дети, дом. Заговор против жизни не работает, и в таких случаях традиция говорит не про отсушку, а про рассорку — про другую работу и с другой ценой.