Деревня знала своих глазливых поимённо. Это была не догадка, а устойчивая репутация, которую человек нёс годами и от которой не отмывался. Признаки, по которым её ставили, делятся на три несходных набора: приметы тела, приметы судьбы и приметы поведения. Первые два спорны и по губерниям расходятся, третий работает и сегодня.
Две породы
Разделение проходит по воле, и оно принципиально для того, как с человеком обходятся.
Невольный глаз, «прирождённый». Человек портит, не желая и часто не зная. Такой не колдун, ремесла у него нет, он просто «тяжёлый». Про него говорят: «глаз у него нехорош», «с него станется», «он не виноват, а от него не убережёшься». Его не гонят, с ним здороваются, но ребёнка ему не покажут и корову доить при нём не станут.
Вольный глаз, колдовской. Портит с умыслом, знает, что делает, умеет и снять. Такого боятся иначе: у него, по народному счёту, есть знатьё — умение, полученное от другого и передаваемое дальше. Про такого говорят «он знает». Отношение к нему двойственное: боятся, а на свадьбу зовут первым, чтобы не обошёл и не испортил поезд.
Между этими породами есть промежуточная и самая частая: человек знает за собой тяжёлый глаз и пользуется им от случая к случаю, когда зло возьмёт. Ремесла нет, умысел есть. В записях такие встречаются чаще, чем настоящие колдуны.
Приметы на теле
Здесь надо сразу оговорить: набор этих примет по России расходится сильнее всего, и брать его как справочник нельзя. Устойчиво повторяются:
- Сросшиеся на переносице брови. Самая широко записанная примета, встречается почти повсеместно.
- Разные глаза — разноцветные или заметно неодинаковые.
- Косина, косой взгляд, взгляд исподлобья.
- Глубоко посаженные, «утопленные» глаза и тяжёлые нависшие веки.
- Бельмо, мутный или выцветший глаз.
- Двойной зрачок — примета, которую записывали как признак настоящего колдуна, а не просто глазливого; проверить её никто, разумеется, не мог.
А вот цвет глаза — то место, где записи спорят открыто. В большей части великорусских заговоров перечень идёт как «глаз чёрный, глаз серый, глаз карий», то есть под подозрением все. Где-то самым опасным называют чёрный, где-то — светлый, белёсый, «рыбий», где-то — зелёный. Никакого общерусского правила тут нет, и любой источник, который уверенно называет один цвет, говорит про свою местность, а не про традицию в целом. То же с рыжиной: связь рыжих волос с дурным глазом записана, но локально, и рядом лежат области, где её нет вовсе.
Отдельная проверка, встречающаяся в записях: посмотреть, как ты отражаешься у человека в зрачке. Если отражения нет или оно перевёрнуто вверх ногами — перед тобой колдун. Примета красивая и практически бесполезная, но знать её стоит, потому что она объясняет запрет смотреть подозрительному в глаза: смотрят на переносицу.
Приметы судьбы
Второй набор — про обстоятельства жизни, и он в народном счёте весит больше телесного.
- Отнятый от груди и снова приложенный. Ребёнок, которого отлучили, а потом опять стали кормить, вырастает с дурным глазом. Примета записана широко, под разными названиями, и держится крепко.
- Рождённый в сорочке — толкуется двояко: и как счастливый, и как знающий.
- Двоезубый, родившийся с зубом, — в ряде мест признак будущего колдуна.
- Вдова, особенно бездетная; старуха, пережившая своих детей. Здесь под приметой лежит простая логика зависти: у неё нет того, на что она смотрит.
- Беременная — примета противоречивая. В части записей беременной опасно смотреть на скотину и на кладку, в других она, наоборот, защищена и сама сглазу не подлежит.
- Пришлый, прохожий, нищий, первый встречный. Не примета человека, а примета положения: чужой опаснее своего просто потому, что о нём ничего не известно.
Из третьего пункта растёт весь обычай встречи: незнакомого сажают, кормят, дают с собой. Накормленный не глазит — это не гостеприимство ради приличия, а рабочее правило.
Приметы поведения
Единственный набор, который держится независимо от губернии, потому что описывает не человека, а действие.
Присматривайся к тому, кто:
- смотрит пристально и долго, не отводя глаз, особенно на ребёнка, на скотину, на новую вещь;
- расспрашивает о числе, цене и сроке: сколько скота, за сколько взял, когда рожать, сколько выручил. Точный вопрос — заявка на точное слово;
- хвалит без меры и не оплёвывает сказанного. Похвалил и не сплюнул — либо не знает обычая, либо знает и не хочет;
- просит дать из рук: соли, хлеба, спичек, уголька, молока, старой вещи, взаймы денег. Отданное добровольно — лучшая привязка, и об этом сказано в разборе оговора;
- приходит натощак и с раннего утра, до того как в доме сделано первое дело;
- приходит на второй день после отёла, после родов, после покупки — то есть ровно тогда, когда дом открыт;
- не переступает порог, а говорит с порога и норовит оставить что-то у входа или под ним.
Проверяют подозрение просто и грубо: отказывают. Не дают ничего из дома трижды подряд. Если после отказа человек стал зол не по поводу — репутация подтверждена. Второй способ — посыпать после ухода порог солью и подмести от порога наружу; примета говорит, что глазливый после этого не сможет прийти второй раз, пока сам не позовёт.
Что делает сам глазливый
Про это в записях говорится немного, но говорится. Человек, знающий за собой тяжёлый глаз, обязан себя ограничивать, и деревня это с него спрашивает.
- Не смотреть на чужое дитя, на новотельную корову, на квашню, на посаженный рой.
- Похвалив, немедленно плюнуть три раза через левое плечо и сказать «не я хвалю».
- Разговаривая, смотреть не в лицо, а на свой ноготь, в пол или в сторону.
- Уходя, не оглядываться на двор.
- Не просить и не брать из чужого дома, чтобы не быть виноватым, когда там что-нибудь случится.
Есть и приём, которым гасят собственный глаз перед выходом к людям.
Текст под эту задачу:
Встану я, раб Божий имярек, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, к воде студёной, к воде текучей.
>
Умою свои очи ясные водой студёной, сниму с них жар, сниму с них зависть, сниму с них хвалу лишнюю, сниму с них жалость тяжёлую.
>
Пусть мой глаз глядит и не берёт, глядит и не сушит, глядит и не отнимает: ни у младенца сна, ни у матери молока, ни у коровы удоя, ни у хозяйки спорыньи, ни у мастера руки.
>
Что вылетит из глаза моего — пади в сырую землю, что сорвётся с языка моего — уйди в текучую воду и там останься.
>
Слово моё крепко, дело моё лепко. Замкнул, ключ в воду бросил.
Умываются той же водой, три раза плещут в лицо и вытираются изнанкой подола.
Где традиция сама себе противоречит
Стоит назвать прямо, чтобы не строить на песке.
Первое: телесные приметы взаимно исключаются. Тёмный глаз и светлый глаз в разных областях подозрительны одинаково, а вместе они покрывают всех.
Второе: репутация глазливого чаще давалась по социальному положению, чем по глазам. Одинокие, бездетные, увечные, пришлые, бобыли, повитухи, кузнецы, мельники, пастухи — те, кто стоял с краю. Это видно по спискам подозреваемых почти в любой местности.
Третье: заочно, по описанию, глазливого не определяют. Работает только наблюдение за поведением, и оно же остаётся единственным пригодным набором признаков. От взгляда закрываются заранее, о чём сказано в разборе озыка, — а не гадают, у кого какие брови.