Под словом «отчитка» в деревне сходились два разных дела: церковный чин заклинательных молитв, читаемый иереем, и народное изгнание, которое делает знающий у себя в избе или в бане. Они по-разному устроены, по-разному оплачиваются и по-разному кончаются, а порченых водили и туда и туда — обычно сперва к бабке, потом к священнику, а после неудачи снова к бабке.
Два дела под одним словом
Церковная отчитка — служба. Читаются заклинательные молитвы, положенные над одержимым, с крестом, епитрахилью, святой водой, каждением; над головой держат Евангелие. Действующее лицо — священник, а сила приписана не ему, а имени, которое он произносит. Разговоров с сидящим чин не предполагает: его не спрашивают, его изгоняют.
Народное изгнание — ремесленная работа. Делает знахарь или знахарка, часто с помощниками из семьи. Сидящее тут — не отвлечённый бес, а конкретное существо, посаженное конкретным человеком. Поэтому в народном чине есть то, чего нет в церковном: допрос, адрес и отсыл. Существо спрашивают, кто послал и как его звать, а потом выгоняют не «прочь», а в названное место.
Разница практическая, а не богословская. Церковный чин сбивает и ослабляет; народный — вынимает и отправляет. Оттого деревня и пользовалась обоими, не видя противоречия.
Условия, без которых не начинают
Общие для обоих чинов и соблюдались строго.
- Пост — от заката до заката, а на тяжёлых случаях трое суток, и постятся не только больная, но и работающий.
- Время — до восхода или на закате; тяжёлое делают на убывающей луне.
- Место — храм, изба знающего, баня, реже перекрёсток или берег. Дом больной для народного изгнания не годится: если не выйдет, останется там же, где живёт.
- Ни одной чужой души. Только те, кто держит, и они предупреждены: не отвечать, не заговаривать, не выходить до конца.
- Вода своя, дрова свои, рубаха чистая. Одежду больной после работы не носят.
- Никакого хмельного ни накануне, ни в день.
- Договор до начала. Цена названа, срок назначен, куда отсылать — решено. Посреди работы об этом не совещаются.
Как идёт церковный чин
Порядок, который видели в приходах и монастырях, устойчив.
- Больную ставят или кладут перед аналоем, лицом к востоку; держат родственники.
- Священник в епитрахили кадит и кропит святой водой.
- Читаются заклинательные молитвы; чтение идёт долго, иногда часами, иногда повторяется несколько дней подряд.
- Евангелие возлагается на голову, крест подносится к устам.
- При сопротивлении не прерывают — дочитывают до конца.
- По окончании причащают, если священник считает возможным; о споре вокруг допуска к чаше сказано в статье о кликушах в храме.
Крик на чтении, брань, попытка вырваться считались нормальным ходом. Тишина от начала до конца толковалась хуже: либо сидящее затаилось, либо его тут нет.
Народное изгнание по шагам
- Определение. Смотрят на воду, воск, угли, хлеб; выспрашивают, после чего началось, что ела, кто угощал, где была. Без этого не берутся.
- Открытие. Баня, окуривание можжевельником или вереском, наговорная вода, соль на язык. Задача — стеснить сидящее, чтобы отозвалось. На этом шаге обычно и начинается приступ, и это ожидаемо.
- Допрос. Спрашивают трижды: кто ты, кто послал, чем послан, как звать. Ответ проверяют — переспрашивают в другом порядке, дают соль, требуют повторить имя над водой. Ложное имя — обычное дело; северный протокол этого разговора разобран отдельно, в центральной традиции он короче, но устроен так же.
- Уговор. Сидящему называют условие выхода: чем, куда, когда. Никаких обещаний в его пользу — только приказ с адресом.
- Выгон. Ведут сверху вниз: с головы, с горла, с груди, с сердца, с крови, с жил, к рукам и ногам, к пальцам, и вон. Руками обметают, водой обливают, веником обмахивают — всё движение от темени к пяткам и от себя.
- Отсыл. Адрес называется вслух: на воду на убыль, на сухое дерево, в пустое место, на болото, на ветер, — либо назад к пославшему, если хозяева на это пошли.
- Закрепка — запирание больной: рот, горло, пояс, порог дома.
- Вынос. Воду, тряпицу, угли, рубаху уносят в проточную воду или на перекрёсток. Кладут не глядя, уходят не оглядываясь, домой идут другой дорогой.
- Три дня запретов. Не давать и не брать из рук, не есть в чужом доме, не подавать нищим, не выносить сор после заката.
Формула держит все обязательные части заговора:
Стану я, раб Божий имярек, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, во чистое поле, на восточную сторону, под красное солнце. Стоит на востоке престол, на престоле лежит книга, у книги стоит муж силён, в правой руке меч, в левой руке пламень. Прошу тебя, муж силён: пойди со мною к рабе Божией имярек, где сидит незваный, где ест непрошеный, где кричит нечистый. Выгоняю тебя, сидячее, из буйной головы, из ясных очей, из чутких ушей, из белого лица, из горячего сердца, из чёрной печени, из становой кости, из семидесяти семи жил, из семидесяти семи суставов, из рук, из ног, из перстов, из ногтей. Не своим ты пришло, не своё ты ешь, не своим голосом кричишь — так и ступай вон, откуда пришло, к тому, кто послал, к той руке, что подала, к тем устам, что наговорили. А не пойдёшь к пославшему — ступай на воду на убылую, на песок на сыпучий, на осину сухую, где ни цвету, ни листу, ни птицы, ни гнезда, ни дыма, ни следа. Там тебе стол, там тебе постель, там тебе век вековать до второго пришествия. А рабе Божией имярек — покой, сон, молчание и здравие. Запираю ей уста замком, гортань ключом, сердце шёлковым поясом; ключ в море, замок в камне, камню не всплыть, слову не рушиться. Аминь, аминь, аминь.
Как выглядит выход
Признаки, которым верили:
- зевота, долгая и на слезах, — считалась главным признаком, что идёт;
- рвота, иногда с тем, что толковали как вышедшее: комок, шерсть, слизь;
- крик, обрывающийся разом, и следом обмякание;
- обильный пот и озноб, руки и ноги делаются холодными;
- тяжёлый сон от часа до суток;
- голос садится на день-другой;
- у знающего — тяжесть в руках, сонливость, ломота; это считается нормальной платой.
Вода после работы мутнеет, воск идёт пузырями, уголь тонет, а не плавает — местные приметы разнятся, но принцип общий: носитель должен показать, что взял.
Ложный выход и возврат
Отдельная беда, которую традиция знает хорошо.
Затаилось. Приступы прекратились сразу и полностью, больная бодра в тот же вечер, слабости нет. Настоящий выход дорого стоит телу; лёгкость сразу после — плохой знак. Проверяют через сорок дней и на первый большой праздник.
Назвало не то имя. Отсыл ушёл по ложному адресу — и вернулся. Признак: назавтра хуже, чем было, и хуже становится не только больной, но и в доме — бьётся посуда, беспокоится скот, кричат дети.
Вышло и подсело к другому. В той же избе заболевает кто-то из домашних, чаще подросток или роженица. Отсюда правило не делать изгнание дома и никого лишнего не пускать.
Вернулось на сороковой день или на престольный праздник. Считается неполной работой: сбили, но не отослали. Повторяют полностью, с новым допросом.
Что берёт на себя изгоняющий
Цена называется прямо.
- Часть переходит на работающего. Отсюда болезни знахарей после тяжёлых случаев, немота на несколько дней, бессонница, чужие лица в снах.
- Отсыл назад — это удар по мастеру, который сажал. Берясь возвращать, ты вступаешь в поединок и наживаешь врага; поэтому осторожные предпочитают пустое место, хотя оно слабее.
- Священник, читающий заклинательные молитвы, тоже платит. Об этом в деревне говорили как о деле обычном: у отчитывающего своя тягота.
- Неудачная работа возвращается. Взявшийся и не доведший считается взявшим на себя половину и обязанным довести или передать другому — но не бросить.
Если после трёх полных заходов не идёт, традиция советует не ломать, а стеснить: держать постом, службой, оберегом, свести приступы к большим дням. С сидящим уживались годами — так же, как на Севере уживались с невыведенной икотой.