Храм для кликушества был не фоном, а рабочим местом. Именно там приступ разворачивался в полную силу, там его видели десятки свидетелей, там выкликнутое имя становилось общественным фактом. Приход это знал, отводил кликушам определённое место у стены и держал наготове людей, которые их выведут. Разобрать эту сторону стоит по ходу службы — по тем точкам, на которых срывало.

Почему именно там

Народное объяснение прямое: сидящему в храме больно, и от боли оно себя выдаёт. Ладан жжёт, звон бьёт, слово Евангелия давит, чаша палит. Чем ближе святыня, тем сильнее корчится чужое, а корчится оно телом той, в ком сидит.

Из этого следовало и обратное правило, которым пользовались для определения. Если женщина не может войти в церковь — стоит в притворе, выбегает на воздух, придумывает причины не пойти в престольный день, — приход считал это признаком не хуже крика. Определяли и грубее: подводили к образу, подносили крест, ставили под кадило и смотрели.

Здесь важна разница с северной моделью. Икота на Пинеге и Мезени тоже боится святыни, но она не богословское существо: с ней договариваются, её кормят, её спрашивают о её собственном имени, о чём отдельный разбор. Кликушество центральных губерний перевело всё это в церковные термины, и там сидящее — прямо бес.

Точки службы

Свидетельства сходятся на одних и тех же моментах.

Вне литургии подымало на колокольном звоне, на отпевании, на выносе плащаницы, на крестном ходе — то есть везде, где святыня выходит наружу и движется.

Где их ставили

Практика прихода была отработана.

У задней стены и в притворе. Ближе к выходу, чтобы вывести быстро и не через весь храм. Иногда — на паперти, в дверях, откуда слышно службу.

Под присмотром. С кликушей стояли муж, свекровь, взрослые дочери, соседки. Их задача — держать, чтобы не расшиблась, и вывести на воздух.

Не среди детей. Держали отдельно: считалось, что крик перекидывается и подымает других.

Ключевое правило прихода — вывести, а не унять на месте. Крик посреди службы прекращают вынесением из храма. На воздухе почти всегда отпускало.

Причастие

Причастие было одновременно испытанием, лечением и главным зрелищем.

Кликушу подводили к чаше как правило последней. Ожидали сопротивления: упирается, отворачивает лицо, стискивает зубы, кричит на подходе, вырывается из рук. Держали двое-трое, священник причащал через сопротивление.

Исходов признавали три, и все три встречаются в описаниях.

  1. Приняла и утихла. Считалось хорошим знаком: сидящее сбито, но не выведено. Такое требовало повторения — причащали по нескольку раз, в несколько праздников подряд.
  2. Приняла и её вырвало. Толковали двояко: либо вышло с рвотой, либо сидящее не дало принять. Разбирались по тому, стало ли после легче.
  3. Не далась вовсе. Самый тяжёлый случай, после него везли отчитывать, о чём есть отдельная статья.

Некоторые приходы кликуш к чаше не подпускали до отчитки, и это было предметом постоянного спора между причтом и семьями.

Мощи, монастыри, крестный ход

Кликуш возили. Это отдельный пласт быта: сборы всем двором, дорога в несколько дней, ночёвки, деньги, обеты.

К чтимым мощам и чудотворным иконам — на престольный праздник, в дни памяти. У рак и в очереди к образу приступы шли один за другим, и это считалось не беспорядком, а подтверждением святости места.

В монастыри, славившиеся отчиткой. Такие адреса передавались изустно, слава их держалась десятилетиями, и туда шли уже после того, как испробовали местное.

В крестном ходе кликуши шли позади, часто с обетом пройти весь путь босой. Срывало на остановках, на молебнах у часовен, при переходе через воду; невыполненный обет считался причиной возврата приступов.

Причт и приход

Отношение духовенства не было единым, и на этом стоит остановиться честно.

Приходский священник чаще всего действовал по обстоятельствам: давал вывести, кропил, служил молебен, причащал. Отчитывать заклинательными молитвами брались немногие.

Церковная власть относилась к кликушеству с подозрением и подозревала прежде всего обман. Указ 1715 года предписывал притворных кликуш брать под стражу и разбирать их дела розыском; в 1737 году о кликушах предписывалось доносить. Настороженность эта держалась весь синодальный период: явление признавали возможным, но конкретный случай считали скорее подложным, пока не доказано обратное.

Приход держал сторону кликуши. Для деревни она была порченой, а не обманщицей, и попытки причта пресечь крик встречали глухое сопротивление. Отсюда постоянный конфликт: священник выводит, приход возвращает.

Если началось при тебе

  1. Не мешай тем, кто выводит. У семьи и причта есть свой порядок, и посторонние руки его ломают.
  2. Расступись и дай дорогу к выходу. Толпа вокруг — худшее, что можно устроить.
  3. Не смотри в лицо и не переспрашивай выкликнутое. Имя, повторённое чужими устами, разносится по приходу как приговор.
  4. Держи рот закрытым — не зевать, не разговаривать.
  5. Не подноси ей свечу, воду, крест «чтобы помочь». Ты этим подымаешь.
  6. Отойди от неё на другую сторону от кадила, если дым идёт в её сторону.
  7. По выходе умойся, перемени рубаху, ничего не ешь в чужом доме в этот день.

Слова, которыми уводят, — короткие, говорят ей на ухо, ведя к дверям:

Раба Божия имярек, иди со мною, иди за мною, иди на волю, на воздух, на белый свет. Не тебе тут стоять, не тебе тут кричать, не тебе святыню слушать. Я иду впереди с крестом, ты идёшь позади с молчанием. Что в тебе кричит — то остаётся на пороге, что в тебе бьётся — то остаётся на паперти, что в тебе говорит — то остаётся за дверьми и назад с нами не ходит. Порог храма — черта, дверь храма — печать, замок мой Господен, ключ Богородицын. Тише, раба Божия, тише: пришли, вышли, дышим. Аминь.

Отклик и сбои

Хороший исход виден сразу: на воздухе крик обрывается, идёт слабость, слёзы, сон. К вечеру женщина обычная, помнит только, что «подкатило».

Скверные признаки: на воздухе не отпускает, приступ длится и вне храма; после причастия становится хуже назавтра; выкликается каждый раз новое имя; из раза в раз срывает всё раньше — сначала на чаше, потом на Евангелии, потом уже на пороге. Всё это в народном счёте означает, что сидящее укрепилось и одними службами его не сбить.

Дальше два пути, и оба традицией признаны: отчитка по чину или народное изгнание с допросом и отсылом. Что до самой кликуши — с ней стоит договориться заранее, в спокойный день: куда её выводить, кто её держит, чего при ней не делать. Такой уговор снимает половину беспорядка, потому что приступ приходит по расписанию службы, а не наугад.