Приступ у кликуши разворачивается по устойчивому порядку: предвестие, подкат, крик и выклик, судорога, исход. Порядок этот описан в десятках свидетельств XIX века из разных губерний и совпадает в мелочах — что и делало его для деревни доказательством, а не поводом усомниться. Разбирать его стоит по фазам, потому что вмешиваться в каждую надо по-разному.
Предвестие
За часы, иногда за сутки, состояние меняется, и близкие это читают.
- Тяжесть и раздражение, беспричинная тоска, невозможность усидеть на месте.
- Отвращение к запахам — прежде всего к ладану, воску, к церковному духу вообще; иногда к какой-то одной еде.
- Зевота приступами, ломота в челюсти, слёзы без причины.
- Сны накануне — с покойниками, с чужой избой, с животным, которое лезет в рот.
- Нежелание идти в церковь, придумывание причин остаться дома. Это считается самым верным предвестием: сидящее знает, куда его ведут.
Подкат
Начало ощущается снизу вверх. Женщина говорит, что «подкатывает клубок», «подступает под сердце», «ком к горлу идёт», «давит и вертится». Отсюда старое сравнение сидящего с живым комком, который перекатывается в брюхе и подымается к горлу.
Внешне видно: бледность или красные пятна, тяжёлое дыхание, руки к груди и к горлу, попытка сглотнуть. Голос садится. На этой фазе кликуша ещё своя — отвечает, узнаёт, просит увести.
Это единственный момент, когда её можно вывести без крика. Дальше поздно.
Крик и выклик
Дальше начинается то, по чему явление и названо.
Голоса. Крик идёт не своим голосом: лаем, кукареканьем, мяуканьем, свистом, воем, мужским басом, детским плачем. Отмечали, что у одной и той же кликуши голос повторяется из раза в раз — «в ней собака», «в ней петух», — и по голосу опознавали, кто именно сидит.
Брань и богохульство. Хула, площадная ругань, оскорбления старшим и духовенству, отказ отвечать на молитву. За это не корили: считалось, что говорит не она.
Выклик имени. Сердцевина. Сидящее называет, кто послал: «Марья послала», «Иван с хлебом дал», «на воде посажена такой-то». Иногда с подробностями — где, когда, с чем. Иногда путано, иногда несколько имён подряд, иногда невиновного. Именно этот момент делал приступ общественным событием и приводил дела в суд, о чём разбирается отдельно.
Отказ назваться. Если спрашивают саму сидящую — как звать её, — она чаще молчит, лжёт или ругается. В северной икотной традиции допрос имени доведён до подробного протокола, в центральной он короче и почти всегда идёт при свидетелях.
Судорога и оцепенение
Тело в приступе идёт двумя противоположными путями, и оба описаны одинаково часто.
- Бурный ход — метание, выгибание, биение о пол, срывание с себя платка и одежды, попытка бежать, невероятная для женщины сила, когда её держат втроём.
- Оцепенение — падение навзничь, окоченение, стиснутые зубы, закатившиеся глаза, кажущееся отсутствие дыхания. Такое состояние держали за самое опасное.
Часто одно переходит в другое: сначала бьётся, потом застывает.
Что подымает
Список триггеров одинаков по всем описаниям, и он не бытовой, а обрядовый.
- Ладан и каждение.
- Колокол — особенно благовест и звон к выносу.
- Чтение Евангелия, возглас, пение хора на определённых местах службы.
- Святая вода — окропление, питьё.
- Крест, поднесённый к лицу, целование креста.
- Мощи, чудотворная икона, поднесение чаши.
- Имя, произнесённое над ней — своё или того, кого подозревают.
- Другая кликуша. Крик подымает крик, и это отмечали все наблюдатели без исключения.
Из бытовых поводов регулярно называют только два: ссора со свекровью и вид того человека, которого она прежде выкликала.
Исход
Приступ длится от нескольких минут до часа с лишним, изредка дольше, и кончается одинаково.
Крик слабеет, тело обмякает, идёт обильный пот, иногда рвота, иногда долгая зевота — зевоту считали хорошим знаком, «выходит». Дальше — тяжёлый сон, от часа до суток. Проснувшись, женщина слаба, разбита, жалуется на боль в груди и горле.
Своих слов она не помнит. Это общее место всех описаний и краеугольный камень отношения общины: не помнит — значит, говорила не она. Иногда остаётся смутное — «будто кто-то во мне сказал».
Порядок действий рядом
- Лови на подкате. Уводи из храма или из толпы сразу, как она взялась за горло. На воздух, в сторону, к стене, лицом на восток.
- Расстегни ворот, распусти платок, ослабь пояс. Опоясанность защищает, но в приступе горло должно быть свободно.
- Не держи силой без нужды. Держат только чтобы не расшиблась: подложить под голову, убрать твёрдое, не выкручивать руки.
- Не лей воду в рот и не вкладывай ничего между зубов. Окропляют лицо, не поят.
- Не переспрашивай выкликнутое. Не подсказывай имён — назовёт то, что подскажешь.
- Не подноси ладан и крест, чтобы «проверить». Это подымает, а не унимает; проверка — дело того, кто взялся отчитывать, и делается она в свой срок, о чём в статье об изгнании.
- После — тепло, темнота, тишина, сон. Разговоров и расспросов не заводить до следующего дня.
- Себя закрой: не зевать при ней, ничего не есть и не брать из её рук, дома умыться сверху вниз и переменить рубаху.
Приговор на утишение, каким унимают на подкате и в исходе, — короткий, читается трижды, с ладонью на темени:
Тише, тише, тише. Не своим ты голосом кричишь, не своим языком говоришь, не в своё горло влезло, не в свой дом село. Стану я над рабою Божией имярек, положу правую руку на буйную голову, а левую на ретивое сердце. Уймись, ходячее, уляжься, ползучее, замолчи, кричащее. Как вода в колодце стоит, не колышется, как камень в земле лежит, не ворочается, как мертвец во гробе спит, не пробуждается, — так и тебе в рабе Божией имярек лежать смирно, не подыматься, не кричать, не выкликать, ни днём, ни ночью, ни в зорю утреннюю, ни в зорю вечернюю. Кладу тебе на уста печать, а на печать замок, а замок в воду, а ключ в землю. Аминь, аминь, аминь.
Как отличали настоящий приступ
Деревня допускала притворство и умела с ним разбираться. Признаки, которым верили:
- приступ подымается на святыне, а не на людях — притворная кричит там, где смотрят;
- сила, несоразмерная телу, и нечувствительность к боли;
- устойчивость голоса из раза в раз;
- беспамятство и разбитость после, а не бодрость;
- выкликается одно и то же имя годами, а не разные по обстоятельствам.
Приметы притворства обратные: кричит по надобности — перед работой, перед расчётом, перед приездом начальства; называет то имя, которое ей выгодно; помнит сказанное; после приступа ест и ходит как обычно. Уличённая теряла всё разом, и это была одна из тяжелейших репутационных потерь в деревне — тяжелее, чем оказаться порченой.
Если приступы участились после отчитки, если сидящее стало называть новые имена каждый раз, если голос сменился, — работа пошла не туда. Останавливай, меняй мастера и разбирай заново, с чего началось и через что вошло.