Кликушество — не болезнь и не роль, а признанное деревней состояние: в человека посажено чужое, оно говорит его горлом и выкликает имя пославшего. Держалось оно в центральной России, Поволжье и Приуралье пять с лишним веков подряд, имело собственный обряд, собственное место в храме и собственную юридическую судьбу. Разбирать его надо как устройство, а не как курьёз.
Слово
Корень прямой: кликать — кричать, выкликать, звать по имени. Кликуша — та, что выкликает. Выкликает она две вещи: нечленораздельный крик на голоса (звериные, птичьи, чужие человеческие) и имя того, кто, по её словам, «испортил».
Рядом ходят другие названия, и они не полные синонимы. Порченая, испорченная — общее слово, указывающее на причину. Бесноватая, беснующаяся — церковное, указывающее на то, кто внутри. Икотница на Севере — из другой системы: там сидит икота, существо со своим именем и характером, а не бес; чем эти две модели сходны и чем расходятся, разобрано отдельно. Порченик, портун, портельница — тот, кого назвали виновным.
Кто кликал
Портрет по многочисленным описаниям XIX века устойчив, и в нём нет случайности.
- Почти всегда женщина. Мужчины-кликуши упоминаются, но как редкость, и на них смотрели иначе.
- Замужняя, чаще молодая или средних лет — от свадьбы до сорока с небольшим. Девки кликали редко, старухи ещё реже.
- Первый приступ — часто вскоре после свадьбы, на самой свадьбе или в первый год в чужом доме.
- Живущая в чужой семье, в подчинении — у свекрови, при большом хозяйстве, в тесноте.
Это соотношение слишком ровное, чтобы быть совпадением: кликушество приходило туда, где у женщины не было ни голоса, ни выхода, и давало ей и то и другое, но чужим горлом и с полным освобождением от ответственности за сказанное.
Что в ней сидит, по народному счёту
Модель проста и логична внутри себя.
Посажено умышленно. Само не приходит. Сажают через угощение, питьё, кусок хлеба, зевок, ветер, след, наговорённую вещь. Ход тот же, что у остальных наведённых порч, — разница в том, что тут в человека входит существо, а не «порча вообще».
Сидит с местом. Указывают, где именно: под сердцем, под грудью, в подреберье, в горле. Оно «подкатывает», «ходит», «давит», «перекладывается с боку на бок».
Оно ест и имеет нрав. Одно любит скоромное, другое сладкое, третье не терпит поста; своевольничает в праздники, тише в будни.
Оно знает больше человека. Отсюда вера в выкликание: не женщина обвиняет соседа, а сидящее в ней называет того, кто его послал. Сама кликуша по общему убеждению своих слов не помнит и за них не отвечает.
Оно боится святыни. Всё, что подымает приступ, — ладан, колокол, Евангелие, чаша, святая вода, крест, мощи — считается доказательством: чужое корчится там, где ему больно.
Как это держала община
Кликуша не была изгоем. Ей отводилось место, и это ключ ко всему явлению.
- С неё снята вина. Кричала не она. Богохульство, брань, обвинения в лицо старшим — всё это списывалось на сидящее.
- Ей полагалось снисхождение в работе и в быту, особенно в дни, когда «подымало».
- Её слову верили ровно наполовину. Названного имени хватало, чтобы соседа начали бояться и обходить, но не всегда хватало, чтобы двор пошёл на расправу.
- Её возили лечить за общий счёт, если семья была бедна: к знающим, к чтимым мощам, в монастыри.
Обратная сторона названа традицией прямо, без смягчения: выкликнутое имя ломало человеку жизнь. Названный лишался кредита, к нему переставали ходить, его детей не сватали. В худшем случае дело кончалось побоями, поджогом двора или самосудом, и о том, как такие истории доходили до суда, есть отдельный разбор.
Календарь и место
Кликушество привязано к скоплению людей и к службе.
Престольные праздники, крестные ходы, большие литургии, ярмарки при монастырях — точки, где кликуш видели десятками. Отдельная статья разбирает поведение в храме подробно; здесь важно, что вне этих точек приступы были реже и слабее.
Заразительность. Свидетельства сходятся: одна закричавшая подымала остальных. В приходе, где кликуш не было, они могли появиться после того, как привезли одну со стороны.
География. Плотнее всего — центральные и поволжские губернии, Приуралье, Русский Север в собственном изводе. Есть местности, где кликушества практически не знали, и это не случайные пробелы, а граница традиции.
Если это рядом с тобой
Порядок для того, кто оказался при кликуше и не берётся её лечить:
- Не смотри в глаза долго и не переспрашивай сказанное. Разговор с сидящим — работа мастера, а не зрителя.
- Не повторяй вслух выкликнутое имя. Повтор посторонним закрепляет обвинение и делает тебя свидетелем в чужой ссоре.
- Держи рот закрытым. Не зевать, не есть, не пить, пока рядом идёт приступ, — стандартная предосторожность.
- Не бери у неё ничего из рук и не давай своего.
- Отойди с наветренной стороны, если крик пошёл на воздухе.
- По приходе домой умойся проточной водой сверху вниз и перемени рубаху.
Текст под эту задачу — короткое закрытие перед тем, как войти в толпу на большой праздник:
Господи благослови. Пойду я, раб Божий имярек, из дому не порожен, а с крестом на груди, с поясом на чреслах, с молитвою на устах. Иду я в люди, в говор, в толчею, в чужое дыхание. Не быть моему рту открыту, не быть моему имени названу, не быть моему сердцу пусту. Кто мне зла помыслит — тому в свою сторону, кто мне слово пошлёт — тому назад в уста, кто ко мне подсадит — тому за пазуху. Стоит около меня стена каменная от земли до неба, а в стене ни двери, ни окна, ни щели, ни скважины. Замок мой Господен, ключ мой Богородицын, а ключ тот в море, а море под небом, а неба рукой не достать. Аминь.
Отклик и сбои
Признак, что закрытие стоит: в толпе делается скучно и глухо, чужой крик не цепляет, домой возвращаешься усталым, но пустым.
Признак, что тебя задело: после многолюдной службы или похорон появляется зевота, ком в горле, беспричинные слёзы, дурные сны с криком. Разбирают это по свежему следу, теми же средствами, что при севшей икоте, — вода, соль, окуривание, перемена рубахи, трое зорь. Тянуть нельзя: и в северной, и в центральной модели укоренившееся выводится многократно тяжелее свежего.