Пинега и Мезень — две соседние реки Архангельской стороны и два места, откуда происходит большая часть того, что вообще известно об икоте. Обычай там один по существу и разный в частностях. Разберём, чем пинежский извод отличается от мезенского и что из местного переносимо на сторону.
Две реки, одна порода
Пинега и Мезень текут почти параллельно, разделены волоком и лесом, связаны переходом через Кулой и родством по многим деревням. Население одного склада, промысел один — лес, рыба, отхожие работы, — приходы редкие, зима длинная. Икота там не диковина и не страшный рассказ, а бытовое обстоятельство: в деревне знают, у кого сидит, как зовут и с чьих рук пришла.
Общее для обеих рек, и оно же составляет ядро северного обычая: икота — жилец с именем, её сажают чаще всего через еду и подаяние, её поднимают на ладан и на колокол, её допрашивают, выводят баней и отпуском, её наследуют от умирающего держателя. Всё это разобрано в соседних статьях блока и здесь не повторяется.
Различия между реками невелики по составу, но заметны в работе, и местные их знали твёрдо: пинежанин, привёзший больную на Мезень, лечился по-мезенски, а не по-своему.
Пинежский извод
Пинега — место, где икота разговорчива больше всего. Здесь чаще прочего записаны сцены прямой беседы: икота ругается, поёт, требует, отвечает на вопросы посторонних, спорит с знающим, называет покойников и предсказывает смерти. Именно с Пинеги происходит основная часть словесных образцов допроса.
Приметы пинежского обычая:
- Имя мужское почти всегда. Ванька, Гриша, Петруша, Мишка — женщина носит мужчину, и на допросе он отвечает о себе в мужском роде.
- Икота одна. Множественность встречается редко; сидит один жилец, и с ним ведут одну линию переговоров.
- Место — под ложечкой и в горле. Отсюда и главный телесный признак: комок, встающий к горлу, и невозможность проглотить.
- Ход через подаяние. Пинежские рассказы особенно настойчивы насчёт милостыни и гостинца: отказать нищему нельзя, а взять от известного человека — значит взять с довеском.
- Разбор крыши при смерти держателя. На Пинеге это описано подробнее, чем где-либо: конёк, потолочная доска, дымник.
- Увоз за воду. Больную везут через реку, и переправа считается рабочей частью обряда, а не дорогой к знахарю.
Пинежские знающие настаивают на порядке допроса сильнее, чем соседи: имя трижды, потом хозяин, потом путь, потом цена. Сбитый порядок там считают причиной, по которой икота лжёт.
Мезенский извод
Мезень суше и жёстче. Здесь больше немых икот и меньше записанных разговоров, а работа смещена от беседы к принуждению.
- Немуха как норма. Икота даёт о себе знать приступом, а не речью; имя добывают перебором вслух, следя за откликом тела — на верном имени больную ведёт и тошнит.
- Место — утроба и правый бок. Мезенские описания чаще говорят о низе живота, а не о горле; отсюда и особая привязка к беременности и родам.
- Работа паром. Баня на Мезени — главный способ, а не один из. Топят отдельно, идут в третий пар, парят веником с полынью и можжевельником, бьют по тому месту, где сидит.
- Женское ремесло. Держателями и лекарками в мезенских рассказах чаще выступают женщины — старухи, вдовы, повитухи.
- Наследование по женской линии. Икота идёт от бабки к дочери и внучке, и семейные икоты, тянущиеся через поколения, здесь обычнее.
- Скупость на торг. Мезенский обычай меньше склонен обещать икоте угощение и больше — гнать солью, железом и паром.
Формулу, которой на Мезени поднимают немую и добиваются отклика на имя, приводим ниже.
В чём они расходятся
Свести различия можно коротко, и по этим точкам определяется, какого извода перед тобой запись.
- Говорит или молчит. Пинега — говоруха, Мезень — немуха. Не абсолютно, но как преобладание.
- Где сидит. Пинега — под ложечкой и в горле, Мезень — в утробе и правом боку.
- Чем берут. Пинега — словом и торгом, Мезень — паром и принуждением.
- Кто держит. Пинега — чаще мужчина-икотник, Мезень — чаще женщина.
- Как наследуют. Пинега — кому попало, через руку умирающего; Мезень — по женской крови.
- Сколько их. Пинега — одна; Мезень допускает нескольких, и в этом сходится с прикамскими рассказами о шевах.
Между собой изводы не спорят: на обеих реках знают чужой обычай и признают его рабочим. Спор начинается южнее, где икоту начинают путать с кликушеством, — про это есть отдельная статья.
Местные приёмы выведения
То, что на этих двух реках делают сверх общего порядка.
- Переправа. Больную перевозят через реку, и обратно везут другой дорогой либо в другой день. Вышедшую икоту оставляют на том берегу — считается, что через воду она не идёт.
- Третий пар. Идут не в первый и не во второй, а в третий, самый поздний и самый тяжёлый жар, когда баня уже «своя».
- Веник из трёх трав. Берёза с полынью, можжевельником и богородской травой; после работы веник пускают по течению.
- Порог вместо середины избы. Выход должен произойти на пороге или за ним; больную выводят на порог заранее и держат лицом наружу.
- Хлеб на тряпице у околицы. Выманенное угощение относят к околице или на росстань, кладут на тряпицу и уходят не оборачиваясь. Подбирать такое на Пинеге и Мезени не станет никто.
- Соль и заслонка. Соль в огонь и удар по чугунной заслонке — обычный способ поднять икоту перед работой; звон здесь заменяет колокол.
Зов имени
Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей, — им поднимают немую икоту и добиваются отклика на имя:
Встану я у порога, стану лицом на воду, за спиной у меня печь, под рукой у меня соль. Ты, что в рабе Божией имярек сидишь, ты, что молчишь да не сказываешься, ты, немая, ты, безголосая, — не отмолчаться тебе от меня ни нынче, ни завтра. Кличу я тебя мужским именем, кличу тебя женским именем, кличу тебя званым и незваным, кличу по одному, по другому, по третьему. На чьё имя отзовёшься — то твоё, на чьё дрогнешь — то твоё, на чьё поведёт её да свернёт — то твоё и есть. Ладан горит, соль трещит, заслонка звенит, пар подымается: не улежать тебе, не утаиться, не схорониться ни под ложечкой, ни в утробе, ни в правом боку. Выходи на имя, как рыба на свет, как зверь на манок, как вода на уклон. Назовёшься — уговоримся, не назовёшься — паром возьму да солью выжму. Слово моё стоит от порога до воды, а вода бежит и назад не ворочается.
Что переносимо на сторону
Ехать на Пинегу за обычаем незачем — берётся то, что работает вне местного быта.
- Переносится целиком: порядок допроса, третий пар с тремя травами, соль в огонь и звон заслонки, вынос угощения на росстань, выход через порог, запрет принимать из чужих рук.
- Переносится с оговоркой: увоз за воду. Смысл в дальности и в проточной воде между больным и хозяином, а не в конкретной реке; годится любая, через которую есть переправа.
- Не переносится: перебор местных имён. Пинежский набор имён — местный, и на чужой стороне перебирать надо тамошние ходовые имена, иначе отклика не будет.
- Не переносится: расчёт на говорящую икоту. За пределами ядра она молчит почти всегда, и работать приходится по мезенскому образцу — телом, а не разговором.
Последнее, что стоит держать в уме, читая пинежские и мезенские материалы: они густы не потому, что там икоты больше, а потому, что туда ездили собиратели. Соседние реки описаны реже, а живут тем же порядком.