Икоту и кликушество постоянно принимают одно за другое, и повод к тому есть: обе беды сажают колдовством, обе бьют женщин, обе кричат на людях. Но лечат их по-разному, потому что традиция понимает их по-разному. Разберём, где они совпадают, где расходятся и как определить, с чем ты имеешь дело.
Один корень
Совпадений достаточно, чтобы путаница была неизбежной.
- Обе — посаженные. И икота, и кликушество считаются наведёнными: у беды есть автор, а не причина. Общая логика такого взгляда разобрана в статье о посаженной болезни.
- Обе входят через рот или по ветру. Еда, питьё, подаяние, слово при встрече, дуновение вслед.
- Обе бьют в основном женщин, чаще замужних, чаще после родов, в тягости или в кормлении.
- Обе выкликают. Приступ поднимается на звон колокола, на ладан, на молебен, на близость того, кто посадил.
- Обе выдают виновного. Кликуша выкликает имя порчельника в церкви, икота называет хозяина на допросе.
- Обе кончаются провалом памяти. После припадка ни та, ни другая не помнят сказанного.
Где они расходятся
Разница не в силе и не в тяжести, а в том, что именно сидит внутри и как с ним обращаются.
- Природа жильца. В кликушестве внутри — бес, нечистый дух, безымянная сила из общего церковного ряда. В икоте внутри — отдельное существо с человеческим именем, полом, характером, аппетитом и биографией. Икота ест, торгуется, обижается; бес — нет.
- Имя. Кликуша выкликает имя обидчика. Икота называет своё имя, и это имя — рабочий инструмент. На нём стоит весь допрос и весь выгон.
- Разговор. С бесом кликуши не беседуют: его изгоняют молитвой и запрещением. С икотой ведут переговоры, задают вопросы по порядку, выторговывают срок и цену выхода.
- Кто лечит. Кликушу везут к мощам, к чудотворной иконе, к отчитке, к сильному священнику. Икоту ведут к знающему, парят в бане, выкуривают ладаном и выманивают рыбником. Церковного изгнания икоты северная традиция почти не знает.
- Место действия. Кликушество публично по своей природе — оно разыгрывается в храме, на молебне, на людях, у всех на виду. Икота живёт дома, годами и тихо; выкликнуть на людях она может, но её нормальное состояние — сожительство.
- Срок. Кликушество мыслится как припадочная беда, которую либо отчитают, либо нет. Икота — жилец пожизненный: с ней живут, её кормят, к ней привыкают, её передают по наследству.
- Немая форма. У икоты она есть и признана — икота-немуха. Немого кликушества традиция не знает: кликуша по определению кличет.
- Пересадка. Икоту можно снять и посадить на другого нарочно; это отдельный приём. С бесом кликуши так не поступают.
География
Здесь и лежит главный практический признак. Кликушество — общерусское: оно известно в центральных губерниях, Поволжье, на юге, в Сибири, о нём есть судебные и церковные бумаги XVII–XVIII веков, оно попадало и в законодательство — притворных кликуш преследовали как обманщиц.
Икота — северная и северо-восточная: Архангельская сторона с Пинегой, Мезенью, Онегой и Печорой, Вологодская, Вятская, Прикамье и Верхняя Кама, коми и коми-пермяцкие земли, где ту же беду зовут шевой. Южнее и западнее икота как самостоятельное говорящее существо не бытует: там наведённую беду называют порчей, сглазом, кликушеством, но никто не спрашивает у неё имени. Ареал разобран подробнее в отдельной статье о том, где икота бытует и где о ней не знают.
Отсюда правило для практика: в кликушеских краях допрос не даёт ответа не потому, что ты плохо спрашиваешь, а потому, что там некому отвечать. И наоборот, на Пинеге отчитка без имени считается работой вполсилы.
Церковь и суд
Разное отношение властей — не мелочь, а причина, по которой источники выглядят так, как выглядят.
Кликушество было делом церковным и уголовным одновременно: припадок в храме означал публичное обвинение конкретного соседа в колдовстве, и по таким выкрикам заводили следствие. Поэтому кликушество описано в бумагах богато, а икота — почти нет: она не производила публичного обвинения и решалась внутри деревни, между знающим и семьёй. Земские врачи в обоих случаях писали об истерии, но кликуш они видели в больницах, а икотниц — только в разъездах.
Из этого следует осторожность при чтении: обилие материалов по кликушеству и скудость по икоте — свойство архива, а не распространённости. Северная деревня своей икоты властям не показывала.
Что переносится, а что нет
Практически смешивать приёмы можно, но не любые.
- Переносится: окуривание ладаном, наговорённая вода, соль в огонь, звон, увоз больной за воду, запрет принимать из чужих рук.
- Переносится наполовину: отчитка. На икоту она действует как принуждение — поднимает её и заставляет говорить, — но выхода сама по себе не даёт, потому что не даёт икоте места снаружи.
- Не переносится: допрос по протоколу и торг. С бесом торговаться бессмысленно и, по церковному счёту, опасно для того, кто торгуется.
- Не переносится обратно: банное выпаривание. Кликушу в баню не носят, там работа идёт по другой линии.
Как определить, с чем имеешь дело
Текст под эту задачу — короткая проба, которую ведут при свече, с ладаном, до всякого лечения:
Стану я тихо, спрошу я прямо, ни имени своего не скажу, ни креста не сниму. Ты, что в ней сидишь, — отзовись на своё. Коли ты бес безымянный, коли ты дух нечистый, коли ты сила пустая — тебе имени нет, тебе и ответу нет, тебе одна дорога: вон под запрещение. А коли ты гостья кормленая, коли ты жилица посаженная, коли ты хлебом званая — скажи мне, как тебя звать, кем звана, чем кормлена, каким ветром принесена. Спрашиваю раз — молчи, коли не твоё. Спрашиваю два — отзовись, коли твоё. Спрашиваю три — назовись да не хоронись. Ладан горит, соль трещит, железо холодит: кто ты есть, тем себя и покажи.
Читай отклик так:
- Ответила именем, стала торговаться, просит еды — икота, работай по северному порядку: допрос, потом выведение.
- Криком выкликает чужое имя, бьётся, ладана не терпит, но о себе не говорит ничего — кликушество, и работа идёт церковной линией.
- Отклика нет вовсе, а приступы держатся — разбирай как общую порчу и ищи подклад; про его поиск и обезвреживание есть отдельные статьи.
- Отклик есть, но имя каждый раз новое — либо притворство, либо «их там несколько». Второе в прикамских рассказах о шевах обычное дело; тогда каждую спрашивают по очереди.
Спорное
Не всё сводится гладко, и лучше знать, где швы.
Часть собирателей считала икоту просто северным названием кликушества, и в их записях эти слова стоят рядом как синонимы. Другая часть настаивала на разделении именно по признаку имени и разговора. Северная деревня своё различие держала твёрдо, но по краям ареала оно размывалось: в Вологодской стороне встречается и «икота», которая ведёт себя как классическая кликуша, и кликушество, у которого спрашивают имя.
Второй спорный узел — наследование. Икота переходит от умирающего икотника к живому, и об этом есть отдельный разговор. Кликушество не наследуется никак; там передаётся не жилец, а колдовская сила целиком, и то по другому обычаю. Если тебе в записи попадается кликушество, которое передают с рук на руки, это уже икотный извод, как бы он ни назывался.