Первое, что спрашивают у заговорившей икоты, — имя. Не кто посадил, не за что, не чем выгнать, а именно имя. Порядок этот в северных записях жёсткий, и переставлять его нельзя: пока жилец безымянен, всё сказанное дальше к нему не пристаёт, потому что нет того, к кому обращаются. Имя переводит существо из разряда «что-то во мне» в разряд вещей, у которых есть адрес.

Что имя даёт на деле

Три вещи, и все три практические.

Адресность слова. Отсылка работает как высылка: названное выгоняют по названной дороге. Безымянного выслать нельзя — приговор уходит в пустоту и, по северному счёту, возвращается на говорящего усталостью и головной болью.

Власть звать и гнать. Имя работает в обе стороны. По имени икоту поднимают — окликают, чтобы вызвать на разговор, — и по имени же её кладут и выгоняют. Знахарь, знающий имя, получает над жильцом то же, что хозяин: возможность приказать.

Отделение жильца от человека. Это тонкая, но важная часть. Пока имени нет, домашние видят перед собой больную, которая ругается, буянит и говорит непотребное, — и злятся на неё. Как только у голоса появилось имя, в избе появляются двое: своя и чужой. Дальше вся семья работает против чужого, а не против своей, и это меняет и уход, и отношение, и шансы на то, что больную не выгонят из дома.

Какие имена называют

Записи дают четыре типа ответа, и по типу сразу видно, с чем имеешь дело.

Человеческое имя, чаще уменьшительное. Ванька, Гришка, Мишка, Проня, Марья, Оксинья, Федосья. Это основной случай. Имя обычно соответствует полу, о котором жилец говорит сам, и держится: та же икота на следующем заходе называется так же. Устойчивость ответа — главный признак, что имя настоящее.

Прозвище или кличка. «Чёрный», «Мохнатая», «Хромой», «Полуношник». Встречается реже; работают с ним так же, как с именем, — оно тоже имя, раз жилец на него отзывается.

Имя человека, которого жилец называет своим хозяином. Здесь начинается главная путаница северного материала: существо часто отвечает не своим именем, а именем того, кто его посадил. Иногда сознательно, чтобы навести на человека; иногда потому, что в народном счёте жилец и хозяин связаны настолько, что говорят как один. Отличают по вопросу-проверке: «то имя твоё или того, кто тебя послал». Если жилец сбивается, спорит или начинает ругаться, ответ считают не именем, а обвинением.

Отказ. «Не скажу», «не моё имя», молчание, вой вместо слова, попытка увести разговор на еду и на обиды. Отказ — рабочий ответ: он означает, что жилец слышит и понимает, но силён. С отказом работают счётом заходов, а не силой.

Отдельно стоит немая икота, которая имени не называет вовсе, потому что не говорит. С ней разбираются не допросом, а отсылкой, как с болезнью, взятой с ветру.

Как ставят вопрос

Порядок допроса болезни — общий для всей русской традиции, и он разобран отдельно; здесь только то, что относится к самому имени.

  1. Спрашивают в приступе. Вне приступа жилец не отзывается. Если приступа нет, его поднимают ладаном, звоном, освящённым, реже — окликом наугад по ходовым именам.
  2. Спрашивают наедине. В избе только знахарь, больная и те, кто держит. Причина названа ниже и она не обрядовая, а житейская.
  3. Имя спрашивают раньше хозяина. Порядок перевёрнут — и жилец уводит весь разговор в обвинения, а имени уже не даст.
  4. Вопрос ставят трижды, ровным голосом, без крика и без угроз, не переспрашивая и не подсказывая.
  5. Ответ берут первый. То, что сказано сразу после третьего вопроса, и есть ответ. Дальнейшие имена, сыплющиеся одно за другим, не считают: жилец к этому времени говорит что угодно.
  6. Услышанное повторяют вслух дословно и тут же вставляют в отсылку. Имя, добытое и не использованное в тот же заход, считается отданным зря — на следующий раз жилец назовётся иначе.

Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей, — закрепка на добытое имя и высылка по нему:

Назвалась ты, незваная, сказалась ты, непрошеная, своим именем откликнулась, своим голосом сказалась. Тем именем тебя и беру, тем именем и вяжу, тем именем и высылаю. Ступай, имярек, из рабы Божией имярек: из-под ложечки, из-под сердца ретивого, из горла белого, из костей, из жил, из крови горячей, из семи суставов, из семидесяти семи жилок. Не жить тебе тут, не есть тебе тут, не кричать тебе тут, не спать тебе тут. Пойдёшь ты тою дорогою, какою пришла: с зевка, с куска, с ковша, с ветру, с порога — туда и назад, к той руке, что тебя пускала, к той посуде, где ты сидела, к тому двору, где тебя кормили. Даю тебе на дорогу хлеб-соль да ветер в спину, а сюда пути не даю. Именем твоим замыкаю уста твои, ключ бросаю в глубь-воду, воде держать, земле молчать, тебе не возвращаться. Ключ, замок, язык. Аминь.

Чего с именем не делают

Не произносят при посторонних. Ни имени жильца, ни тем более имени хозяина, которое он назвал. Названное при людях имя выходит из избы за час и дальше живёт само: обвинённого бьют, топят, выгоняют со двора. Икота при этом оговаривает легко и охотно — на одиноких, на пришлых, на тех, с кем недавно была ссора, — и приём выдаёт имя, но не проверяет его. Что из этого выходило, разобрано в статье об икотниках.

Не сообщают имя больной. Проснувшись, она не должна знать, кем назвался жилец. Знающая имя больная начинает звать его сама — из страха, из любопытства, в бреду, — а зов по имени поднимает икоту так же, как ладан.

Не зовут без дела. Имя используют дважды: чтобы поднять на разговор и чтобы выслать. Окликать жильца между заходами — значит кормить его вниманием и приучать отзываться, не уходя.

Не пишут на видном и не оставляют записанным в доме. Записанное имя в северном обиходе считается тем же, что имя произнесённое, только лежащее без присмотра. Если записали для памяти — бумагу после высылки сжигают вместе с отговором.

Отклик и сбои

Дошло: приступ ломается на середине, голос падает, больная обмякает и засыпает; после сна сказанного не помнит. Названный жилец в ближайшие дни молчит или отзывается слабо и без слов. Через неделю уходит тяжесть под ложечкой и возвращается еда.

Сбои читают так.