Приступ — единственное время, когда с икотой можно работать. Вне приступа жилец молчит, не отзывается на имя и не поддаётся ни на слово, ни на угрозу; знахарь, взявшийся за дело в спокойный день, впустую тратит заход. Поэтому в северной практике приступ не гасят сразу, а сначала смотрят: по тому, как он идёт, определяют, какая икота села, давно ли и что с ней вообще возможно.

Предвестники

За несколько часов, иногда за сутки, больная начинает подавать знаки, и в деревне их читали заранее.

Появляется тяжесть под ложечкой, ощущение шевеления и переваливания под грудиной, «ком», который поднимается к горлу и опускается обратно. Идёт частая отрыжка и та самая икота в обычном смысле — от неё и пошло название. Пропадает еда: больная не может смотреть на определённое блюдо. Растёт беспричинная тоска и раздражение, человек ищет ссоры или уходит из дома, садится один. Отдельная примета — тяга к тому, чего икота хочет: к сладкому, к рыбе, к хмельному. Порядок кормления жильца разбирается в статье об икотке как самостоятельном существе.

Дети и скотина в это время держатся от больной подальше — этому в записях придают значение.

Что поднимает приступ

Список того, что срывает икоту, устойчив по всей северной полосе и почти целиком состоит из освящённого и громкого.

Отсюда практическое: приступ умеют вызывать. Больную ведут к церкви, к иконе, к ладану, к звону, и ждут. Это не жестокость, а рабочий шаг: без голоса нет допроса, а без допроса нет высылки.

Как идёт сам приступ

Развёрнутый приступ в записях описан одинаково и распадается на пять частей.

  1. Подъём. Ком идёт к горлу, дыхание рвётся, больная начинает икать часто и громко, хватается за грудь, за горло, рвёт ворот. Лицо краснеет или, наоборот, идёт пятнами.
  2. Крик. Икание переходит в вой, лай, кукареканье, свист, ржание, в звериные голоса. Голос при этом описывают как чужой: ниже, грубее, «мужичий» у женщины. Это точка, с которой считается, что говорит уже не человек.
  3. Ломка. Тело выгибает, руки сводит, больная падает, бьётся, катается по полу, рвёт на себе одежду и волосы, иногда бросается на людей — чаще всего на того, кого назовёт потом. Сил при этом прибывает: трое взрослых удерживают с трудом.
  4. Речь. Существо начинает говорить связно: ругается, дразнит, требует еды и вина, торгуется, отвечает на вопросы, называет имя. Ругань в приступе — брань, которой больная в обычной жизни не употребляет, и это в деревне считается отдельным подтверждением, что говорит жилец.
  5. Спад. Крик обрывается, тело обмякает, больная засыпает тут же, где лежала, спит тяжело и долго. По пробуждении не помнит ничего: беспамятство после приступа отмечается почти во всех записях и считается обязательным признаком.

Немая икота проходит только через первую и третью части: подъём, ломку и сон, без крика и без речи. С ней ничего не выспрашивают — работают отсылкой, как с болезнью, взятой с ветру.

Длительность обычная — от нескольких минут до получаса; тяжёлые приступы идут волнами, с короткими промежутками ясности. Частота от нескольких раз в год до нескольких раз в день. Старая икота даёт приступы реже, но говорит охотнее и связнее.

Что делают рядом

Порядок действий у постели простой, и половина его — про то, чтобы никто не пострадал.

  1. Убрать всё, обо что можно разбиться, и не давать биться головой: под голову подкладывают свёрнутое, тело придерживают, но не скручивают.
  2. Держать вдвоём или втроём, и держат родня либо соседи, но никогда тот, на кого может указать ответ. Это правило соблюдают жёстко.
  3. Убрать детей и беременных из избы. Считается, что при выходе жилец ищет ближайший открытый рот, и берёт слабого.
  4. Открыть трубу или дверь. Работе нужен выход наружу.
  5. Не звать больную по имени и не окликать. Оклик в приступе, по северному счёту, отзывается на нём же жилец, а не человек, и разговор начинается не тогда, когда нужно.
  6. Слушать и запоминать дословно. Всё, что сказано в приступе, — материал: имя, пол, дорога, отправитель. Записывают или запоминают точно, ничего не поправляя.
  7. Не спорить и не пугать. Угрозы, крик, побои в приступе только раскачивают ломку и в записях названы способом сделать хуже.

Чего не делают: не льют в рот воду и питьё бьющемуся, не суют пальцы в рот, не выносят на холод, не оставляют одну, не собирают вокруг посторонних. Толпа при приступе — прямая дорога к тому, чтобы выкликнутое имя вышло из избы на улицу, и чем это кончалось, разобрано в статье об икотниках.

Формула держит все обязательные части заговора — это утишка, которую говорят над бьющейся, чтобы сбить ломку и довести до разговора:

Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь, стану у изголовья, у буйной головы рабы Божией имярек. Не с тобой я говорю, раба Божия, а с тем, кто в тебе кричит. Уймись, незваная, ляг, непрошеная, опусти руки, отпусти горло, сойди с сердца, сядь, где сидела. Не бей её тела — оно не твоё; не рви её волоса — он не твой; не кричи её голосом — он ей дан, а тебе не даден. Как вода в ковше устоится, как ветер к ночи ляжет, как огонь в печи угаснет, так и ты утихни, уймись, умолкни. А как утихнешь — заговорю с тобой по-другому, спрошу имя твоё и дорогу твою. Ключ, замок, язык. Аминь.

После приступа

Больную не будят, дают выспаться. По пробуждении не пересказывают ей, что она говорила и кого называла: считается, что услышанное укрепляет жильца и что дальше он повторяет то же самое нарочно.

Три дня после тяжёлого приступа держат дома: не выпускают за околицу, не отправляют по воду, не пускают в баню одну, обмывают до солнца непочатой водой и подпоясывают на ночь. Еду дают простую, без сладкого и хмельного.

Признаки, что приступ прошёл впустую: жилец не назвался, ломка кончилась сама, больная проснулась в том же состоянии, что и легла. Такой заход не считают, повторяют на следующий день до солнца.

Признаки, что дошло: приступ сломался на середине, голос упал, больная обмякла и заснула быстро; после сна дышит ровно, ест, узнаёт домашних. Существо, названное по имени, в ближайшие дни либо молчит вовсе, либо отзывается слабо и без слов.

Где начинается медицина

Приступ икоты имеет клиническую картину, и её описывали врачи, работавшие в северных уездах: судороги, изменённое сознание, беспамятство, внушаемость, вспышки сразу у нескольких женщин в одной деревне. Явление относили к истерическим состояниям, позже — к тому кругу, который сегодня называют диссоциативными расстройствами.

Это не отменяет практическую часть традиции, но задаёт границу. Если приступы идут подряд без промежутков ясности, если человек не приходит в себя после сна, если есть травма головы, прикус языка, недержание, если приступ впервые случился у пожилого или у мужчины без всякой предыстории, если больная перестала есть и пить, — это то, что везут к врачу, и везут не откладывая. Знахарская часть работы никуда не денется и подождёт, а судорожный припадок другого происхождения ждать не будет.