Одежда в народном счёте не вещь, а вторая кожа: она держит на себе пот, запах, тепло и след человека, и потому годится в работе наравне с волосом. Подклад, зашитый в шов, идёт с хозяином всюду, работает и в поле, и в церкви, и в чужом доме, и снимается только вместе с самой одеждой. Это самая точная из подкладных работ — она бьёт по одному и не задевает семью.
Почему шов, а не карман
Разница между «положить в карман» и «зашить в шов» в традиции принципиальная. Положенное лежит рядом, зашитое — внутри. Пока вещь не заперта нитью, она может выпасть, её могут найти и выбросить, и работа кончится сама собой. Зашитое считается посаженным: игла прошла ткань, нитка замкнула круг, и вещь стала частью одежды.
Отсюда набор мест, куда кладут, и он выстроен по убыванию силы:
- воротник и плечевой шов — бьёт по голове и по шее: дурнота, тоска, «свернёт шею», непослушание;
- подкладка на спине между лопаток — на сушь и на страх в спину, на то, чтобы человек постоянно оглядывался;
- пояс, гашник, вздёржка на портах — на мужскую немочь и на бесплодие, это самое ходовое место;
- подол и низ юбки — женская линия: на бездетность, на разлад, на то, чтобы «в подоле не принесла»;
- обшлаг рукава и рукавный шов — на то, чтобы работа не спорилась, чтобы валилось из рук;
- шапка и её подкладка — на беспамятство и на пьянство;
- стелька, задник, шов на голенище — на то, чтобы ноги не носили, чтобы дорога не давалась, чтобы ушёл из дома и не вернулся.
Что зашивают
Набор совпадает с общим подкладным, но здесь всё берут мелким: вещь не должна прощупываться сквозь ткань.
Игла и булавка. Иглу ломают на три части и зашивают обломки, остриями врозь; булавку зашивают согнутой. Целая игла в шве — не порча, а часто оберег, и путать эти два случая нельзя: обережную булавку носят с изнанки, головкой вниз, а подкладную ломают или гнут.
Волос. Свой волос делающего или волос жертвы, свитый в жгут и завязанный на узлы против солнца. Волос из хвоста конской падали и волос с покойника — тяжёлая линия, на неё идут при работе на смерть.
Нитка от савана, лоскут от рубахи покойного, щепа от гроба — то же самое, на сушь и на «уход» человека.
Сор, взятый с могилы или с перекрёстка, зашитый в тряпицу.
Семена и зёрна — мак, конопля, льняное семя. Идут на бессонницу, на «рассыпанные мысли», на то, чтобы человек не собрал ни дела, ни слова.
Кладбищенская земля и зола — на нищету и на тоску.
Кто это делает и когда
Одежду достают тремя путями, и каждый в записях назван.
- Из дома. Работает свой: невестка, свекровь, сосед, вхожий в избу. Одежду берут снятую, с гвоздя или с лавки, и возвращают на то же место, в том же положении.
- С изгороди и из бани. Развешанное для просушки бельё считается почти беззащитным. По той же причине в северных и в средних губерниях бельё после захода солнца не оставляли на дворе.
- Через подарок. Самый чистый способ: работу шьют заранее, в новую вещь, и дарят. Поэтому одежда, подаренная человеком, с которым в ссоре, в традиции не носится вовсе; её либо отдают дальше, либо жгут.
Отдельная и самая известная линия — свадебная. По записям целого ряда губерний невесту перед венцом ощупывали и перетряхивали всю до нитки именно из-за страха зашитого: считалось, что порча в подоле или в поясе невесты бьёт по обоим сразу и держится на всю жизнь брака. Отсюда же запрет давать невестин наряд в чужие руки и обычай держать её одежду под замком до утра венчания.
Время работы обычное для наведения: убыль луны, до солнца или в полдень. Шьют левой рукой, нитку не откусывают, а перегрызают или обрывают, узел вяжут глухой и три, семь либо девять раз. Нить берут суровую, некрашеную; в ряде мест требуют, чтобы нить была спрядена на молодой месяц и хранилась год.
Текст под эту задачу:
Стану не благословясь, выйду не перекрестясь, тёмным двором, глухим огородом, где ни петух не поёт, ни собака не брешет. Возьму иглу нековану, нить непряденую, сяду шить не по-людски, не по солнцу, а на левую руку, на закат. Как эта нить в шов легла, так бы моё дело в раба Божия имярек легло. Не рвётся нитка — не рвись и хворь; не выпадет узел — не выйдет и тоска. По вороту — голове его не подниматься, по поясу — силе его не собираться, по подолу — роду его не прибавляться, по стельке — ногам его дороги не знать. Ходи, раб Божий имярек, в моём шитье, носи не сымая, спи не скидая, покуда сам себя не расшьёшь. Замкнула я замок в узел, ключ в иглу, иглу в землю. Кто узел развяжет, тот и слово снимет, а не развязать никому.
Как ищут и что видно снаружи
Признаки на человеке ровные и узнаваемые: тоска и слабость, которые уходят, стоит ему переодеться в чужое или в новое, и возвращаются в своей одежде. Один и тот же кафтан, рубаха, платок вызывают тяжесть; человек начинает без причины не любить свою вещь, ему в ней «душно», он её теряет, рвёт, прожигает. Вещь странно ведёт себя сама: не сохнет, преет, рвётся по одному и тому же шву, на ней заводится моль при чистом сундуке.
Ищут на ощупь, до солнца, разложив вещь на чистой холстине изнанкой вверх. Прощупывают ворот, плечи, пояс, подол, обшлага, всё двойное и всё простёганное. Найденный узел не выдёргивают за нитку: шов распарывают ножом с изнанки, вещь при этом не переворачивают.
Что делают дальше и чем платят
Одежду с найденным подкладом в традиции не спасают. Ходовое правило: вещь идёт в огонь целиком, вместе с вложенным, в поле, за околицей, на костре из осины, и стоят при этом с наветренной стороны, чтобы дым не шёл на людей. Тот, кто пытается выпороть узел и оставить кафтан себе, по северному счёту оставляет и работу — она садится в шов заново, потому что ткань уже приняла. Общий порядок разбора с относом, водой и окуриванием разобран в статье о том, как обезвредить подклад; для одежды из него берут только огонь.
Цена за приём названа прямо. Тот, кто шьёт, работает голыми руками с вещью жертвы и потому берёт на себя обратный ход целиком: при снятии одежда возвращает не в дом, не в семью, а лично тому, чья рука держала иглу. По той же причине шить чужую порчу «на заказ» в записях считалось делом дурным даже среди тех, кто брался за относы: относ уходит на дорогу, а шитьё остаётся на пальцах.
Второй счёт — промах. Одежду носят по очереди, донашивают за старшими, дают взаймы на праздник. Работа, зашитая в кафтан хозяина, регулярно уходила на сына, а зашитая в платок — на ту, кому его одолжили на свадьбу. Именной волос в шве этого не исправляет: он усиливает удар, но не отменяет того, что вещь бьёт по носящему.