Напуск по ветру — работа для того, у кого нет ни следа жертвы, ни её вещи, ни доступа к её дому. Нужен только ветер, дующий в нужную сторону, и то, что можно с ладони пустить. Взамен этой лёгкости приём отдаёт точность: ветер несёт, куда дует, и берёт того, кто попался, а не того, кого назвали.

Ветер как рабочее тело

Народная классификация болезней держит для этого целый разряд — наносное: то, что пришло по воздуху, «с ветру», «навеяло». В него сваливают внезапные хвори без причины, начавшиеся на улице, в поле, на покосе: удар в спину, перекос лица, немоту, падучую, беспричинный крик, лихорадку без озноба, у женщин — икоту. Общий признак разряда один: между причиной и человеком не было прикосновения.

Ветер годится на роль переносчика потому, что в этой картине мира он и без всякого напуска не пустой. Вихрь, поднимающий пыль столбом, в записях по всей великорусской территории читается как ход нечистой силы; в вихрь бросают нож или топор, чтобы «достать», и рассказывают о крови на лезвии. Ветер, идущий с полуночной стороны, с болота, с кладбища, считается несущим своё и без чужой помощи. Напускающий не создаёт носителя — он подсаживает своё в уже идущий поток.

Отсюда главное ограничение приёма, названное прямо: ветер не адресат, а лошадь. Он не ищет, он везёт. Наведение по ветру всегда широкое, а не точечное, и мастера, умевшие бить точно, работали по следу или через порог, а не по воздуху.

Что пускают

Носитель должен быть сыпучим, лёгким и таким, чтобы ветер разобрал его без остатка.

Составы почти всегда наговариваются заранее, дома, и держатся до ветра в тряпице за пазухой или в берестяном коробе. Держать напускной состав в доме больше трёх суток в записях не советуют — он начинает работать по своим, начиная с детей и скота.

Ветер и час

Выбор ветра в этом деле важнее, чем выбор слов.

  1. Направление. Ветер должен идти от тебя к цели: к её двору, к её полю, к дороге, по которой она ходит. Никаких поправок на «долетит как-нибудь» традиция не даёт.
  2. Сторона света. Полуночный, то есть северный, и закатный ветер считаются рабочими для наведения. Восходный, утренний, идущий с зарёй, для напуска не берут — он читается как чистый и разбивает состав.
  3. Ровный, а не порывистый. На порывах состав рвёт, и половина возвращается тебе в лицо. Вихрь берут только те, кто работает прямо с ним, и это отдельная, более рисковая работа.
  4. Час. Записи расходятся: одни своды кладут напуск на закат, другие на глухую полночь, третьи привязывают его к полудню на пустом поле, когда «полуденница ходит». Общее у всех вариантов — безлюдье и открытое место: ни двора, ни изгороди, ни леса между тобой и целью.
  5. Дни. Устойчиво избегают больших праздников и воскресений — не из благочестия, а потому, что в такие дни люди на виду и напуск ложится не на того.

Стоят при работе так, чтобы ветер шёл в спину и через плечо. Лицом к ветру не пускают никогда: это самая частая ошибка и самая быстро наказуемая.

Порядок

  1. Выйди на открытое место — на выгон, на поле, на угор, на речной берег. Обувь без завязок, пояс снят, ворот распущен: развязанность на себе в наведении держат так же строго, как узел на закладке.
  2. Достань состав, возьми на левую ладонь столько, сколько закроет ладонь наполовину. Правой рукой к нему не прикасайся.
  3. Проговори текст один раз тихо, в ладонь, так, чтобы дыхание шло на состав. Дыхание здесь и есть привязка: по нему потом делают возврат.
  4. Назови имя. Если имени не знаешь — называй приметой: «та, что живёт в третьем дворе от колодца», «тот, что ходит на мельницу с левой рукой». Приметное называние в записях встречается наравне с именным.
  5. Сдуй состав с ладони по ветру, разом, одним выдохом. Не бросай и не сыпь: сыпанное падает под ноги и остаётся при тебе.
  6. Отряхни ладонь о полу одежды, а не о землю, повернись через левое плечо и иди, не глядя вслед пущенному.
  7. Домой иди другой дорогой, у порога отряхни обувь и не входи, пока не переступишь через положенный на землю нож или топор.

Текст под эту задачу:

Не я пускаю, не моя рука кидает — ветер буйный, ветер полуночный, встань да подхвати. Пойдёшь ты полем чистым, лугом росным, через ту околицу, через те ворота, где живёт раба Божия имярек. Понеси ты ей не пыль, а сухоту, не золу, а тоску, не муку, а ломоту нутряную; вложи ей в грудь стужу, в голову шум, в ноги тяжесть, а в сердце червя точёного. Как ты, ветер, ни ворот не спросишь, ни собаки не убоишься, ни замка не отопрёшь, а всё едино во двор войдёшь, — так и слову моему войти, лечь да остаться. Мне того ветра не звать назад, следом за ним не глядеть, руки к нему не тянуть. Замок в воду, ключ в ветер, слово моё до слова.

Икота и напуск по ветру

Отдельный и самый известный случай — икота, она же икотка, в северных, вятских и пермских записях. Её понимают как подсаженное живое существо, которое поселяется в человеке, говорит его голосом, требует еды и называет того, кто её послал. Способов посадки записано несколько: с еды, с питья, с брошенного вслед; но напуск по ветру назван едва ли не первым, и по нему икота считается пришедшей «на ветру», в поле, на дороге, в бане.

Именно здесь разница между ветром и точной работой видна яснее всего: пущенная по ветру икота садится не обязательно на того, кому послана. В рассказах она заходит в первого встречного, чаще в женщину, и в этом же корень поверья, что икоту нельзя послать выборочно — только пустить и ждать. Что такое икота изнутри и как её вызывают на разговор, разбирается в отдельной статье.

Промах и отдача

Напуск по ветру промахивается чаще любого другого наведения, и традиция этого не скрывает.

Приметы того, что напуск взял, читают у цели через сутки-двое: хворь началась вне дома, на воздухе; человек говорит, что «продуло», хотя не было холодно; болезнь входит с одной стороны — та сторона, откуда дуло. Снимают такое обмыванием на ветру и отпуском обратно ветру; это разобрано в статье о защите от напуска и в статьях о вылечивании наносного.