Относ на росстань — самый дешёвый и самый безадресный способ пустить беду в ход. Работа делается один раз, занимает четверть часа и не требует ни волоса, ни следа, ни имени: перекрёсток сам находит, кому отдать. За эту дешевизну платят точностью — тот, кто кладёт, чаще всего не узнает, на кого легло.
Тот же обряд, но развёрнутый в другую сторону
В знахарском обиходе относ — вынос: болезнь сводят с человека на вещь и оставляют её там, где у неё нет хозяина. Это разобрано в статье об относе болезни. Наведение пользуется теми же ходами, но меняет первый: вместо того чтобы снять хворь с живого тела, её накладывают на носитель словом, а дальше несут и кладут точно так же.
Отсюда важное следствие для практики: относ-наведение и относ-лечение внешне неразличимы. Узелок с хлебом, солью и медью на росстани может быть выносом чужой лихорадки, а может быть заряженной закладкой. Деревенское правило «на перекрёстке ничего не подбирают» держится именно на этой неразличимости — разбирать поздно, когда уже поднял.
Логика приёма собрана из четырёх частей: зарядка носителя (пустой узел лежит и не работает), вынос за границу своего (дом, двор, огород, околица — вложенные круги, и пока закладка внутри хоть одного, она держится за сделавшего), разрыв обратной нити и плата месту. Относ без откупа считается работой в долг, а долг место берёт само и с того, кто его сделал.
Какая росстань годится
Перекрёстки в записях различают, и различают не по красоте, а по счёту дорог.
Четыре дороги, крест. Самая ходовая точка. Всё, что положено в середину креста, считается лежащим сразу на всех путях и уходит с первым прохожим. Это площадка для открытого относа, когда получателя не выбирают.
Три дороги, росстань, вилка. Тройной развилок в северных записях выделяют особо — как место более старое и более требовательное. На тройник кладут, когда работа тяжёлая и рассчитана надолго.
Перекрёсток у околицы, у мостка, у бани, у кладбищенского поворота. Смешанные точки: силы больше, но и своей воли больше — работа держится дольше, зато уходит из-под руки того, кто клал. Класть внутри деревни, у своих ворот, — глупость, вошедшая в поговорку: своё же и поднимут.
Время в записях расходится: одни своды дают полночь и глухую тьму, другие — раннюю зарю, до людей и до скота. Единого правила нет; устойчиво другое: класть надо тогда, когда тебя не видят и когда след твой не разобрать.
Открытый относ и адресный
Открытый относ никого не называет. Его кладут, когда нужно свести дело со своего двора и отправить его в мир: вражду, разорение, немочь, порчу, которую сняли и не решились уничтожить. Получателя выбирает дорога. Такой относ считается работой без вины — вина ложится на того, кто нарушил запрет и поднял.
Адресный относ называет человека и требует привязки. Привязку кладут в узел: волос, ноготь, нитку от одежды, землю со следа, щепоть золы с чужого очага. Чем ближе привязка была к телу, тем короче путь. Адресный относ кладут на ту дорогу, которой человек ходит: на поворот к его двору, на тропу к его полю, на перекрёсток по пути в церковь или на мельницу. Здесь работает не случайность, а расчёт: закладка ждёт того, кто пройдёт по своей обычной дороге, и потому берёт своего.
Третья форма — относ на прохождение: ничего не кладут на виду, а зарывают на пол-ладони в пыль или снег там, где человек ступит. Поднимать не нужно, довольно наступить. Такой относ самый тихий и самый трудный для разбора: снимающему нечего показать.
Что кладут
Ходовой набор короток, и каждая вещь в нём делает своё:
- Хлеб — тело закладки, то, что берёт на себя. Ломоть, а не крошки: крошки уносят птицы, и работа рассыпается.
- Соль — держит и не даёт выветриться, а в наведении ещё и сушит.
- Медная монета — плата месту, одна, три или по числу дорог. Серебро на относ не кладут: серебро в этом деле откупает, а не платит.
- Ткань — узел и обёртка: лоскут от нательного или от подола.
- Привязка, если относ адресный.
- Игла, гвоздик, кость, зуб — прибавка на тяжесть, чтобы поднявший не отделался испугом.
Узел вяжут наглухо. Развязанный или слабо затянутый узел читается как открытая дверь: работа течёт обратно к тому, кто вязал.
Текст под эту задачу:
Встану я не благословясь, пойду не дверьми, не воротами, а дымным волоком да подпольным лазом, выйду не в поле, а на росстань-дороженьку, где четыре пути сходятся, а ни один ко мне не ведёт. Кладу я на ту росстань хлеб да соль, медную деньгу да завязанный узел, а в том узле не хлеб, а сухота, не соль, а ломота, не деньга, а чёрная тоска. Кто той дорогой пойдёт, тот и подберёт, кто подберёт, тот и понесёт, а понесёт — не сложит, ни в дому, ни в поле, ни в бане, ни в церкви. Дорога торная, дорога торная, дорога торная — ей и держать, мне того не носить, назад того не брать, следом за тем не глядеть. Замок в землю, ключ в воду, слово моё до слова.
Порядок
- Собери и заряди узел дома, ночью, при закрытых дверях и заслонённой печи: труба считается вторым входом, и через неё работа слышна дому.
- Выходи не через ворота, а стороной — огородным лазом, задворком, перелазом. Порядок «не дверьми, не воротами» в наведении держат строго, тогда как в лечебном относе на него смотрят мягче.
- От порога до места — молчание. Заговорили — не отвечай ни звуком; ответ отменяет вынос.
- Иди не короткой дорогой. Обратно пойдёшь третьей — не той, которой шёл, и не той, на которую положил.
- Положи узел, а плату отдельно, рядом. Плату кладут на землю рукой, не швыряют.
- Отойди на три шага и говори текст лицом к той дороге, по которой должен прийти получатель; для открытого относа — лицом на закат.
- Поклонись один раз, повернись через левое плечо и уходи, не оглядываясь до самого дома.
- Дома вымой руки холодной водой и вылей её за порог, на землю.
Что бывает с тем, кто поднял
Картина в записях однородна. Первые сутки — тяжесть и оторопь без причины, потом сон с дорогой и чужим голосом. Дальше расходится по тому, что было в узле: соль и хлеб дают сухоту, худобу, потерю сна; игла и гвоздь — ломоту и простреливающую боль, ту самую килу, о которой говорилось отдельно; кость и зуб — затяжную немочь и падёж в том же дворе. Отдельная примета — человек начинает возвращаться на то место, ходит мимо, ищет, где поднял, и не может вспомнить, зачем идёт. Скот берёт относ через ноги: его прогоняют по той дороге, и корова сбавляет молоко или начинает буянить.
Цена, которую платит кладущий
Традиция называет её без обиняков и не считает нужным смягчать.
Место запоминает. Тот, кто ходит на одну и ту же росстань, к третьему-четвёртому разу начинает платить не медью. Работавшие относами часто отдавали одинаково и мало, но откупа не пропускали никогда: пропуск читается как отказ платить, а не как экономия.
Возврат идёт по нитке. Если получатель или тот, кто снимает за него, разберёт закладку и отправит её назад, вернётся она к тому, чьё дыхание было в узле, а не к тому, кто нёс. Поэтому чужими руками относ носят охотно, но заряжают всегда своими. Как делают такой возврат, разобрано в статье о снятии относа.
Оглядка стоит дорого. Обернувшийся на росстани принимает своё дело обратно целиком и в удвоенной силе: работа уже развязана, а адресата у неё больше нет.
Тот, кто взялся за относ, обещает месту одно: взял — не вернусь. Обещание держат буквально. На положенное не ходят смотреть и о работе не рассказывают — ни через год, ни через десять.