Порча в деревенском словаре — не название болезни, а указание на причину: у беды есть тот, кто её сделал. Под одно слово подведены вещи, которые в работе разводятся жёстко, — сглаз, урок, кила, икота, относ, напуск на скот, отсушка. Разбирать их вместе стоит ровно затем, чтобы научиться различать: снимается каждая по-своему, и ошибка в разряде стоит потерянного времени.
Что держит разряд вместе
Общий признак один — авторство. Хворь, у которой нет автора, порчей не называют, как бы тяжело она ни шла. Из этого вырастают три рабочих следствия, и они важнее любых определений.
Первое: ищут не причину, а лицо. Разговор с больным начинается не с «что болит», а с «где был, с кем говорил, кто в дом входил, кто хвалил, кому отказал». Второе: лечение строится не как исцеление, а как отсылка — порчу нужно снять с человека и куда-то деть, потому что она мыслится вещью или существом, а не расстройством. Третье: у порчи есть обратный адрес. Отсюда возможность вернуть, и отсюда же плата за такое возвращение, о которой ниже.
Первая ось: с умыслом или без
Невольная — сглаз, призор, урок, озык, оговор. Человек не хотел: похвалил ребёнка, засмотрелся на скотину, сказал в сердцах, поймал чужой взгляд в худой час. Считалось, что таким свойством можно обладать, о нём не зная: «тяжёлый глаз», «дурной глаз», «глаз ляжет». Такое снимается быстро, снимает почти всякая бабка, а часто и сам пострадавший — умыванием, сплёвыванием, уголёчком в воде.
Вольная — насылка, напуск, наводка, посадка. Здесь работали намеренно, и снимать её брались только те, кто считал себя не слабее сделавшего. Разница ощущалась не в тяжести признаков — она в упорстве: невольное сходит с одного-двух приёмов, вольное возвращается.
Между ними — оговор: слово без злого умысла, но сказанное в недобрый час. Пограничье это в записях обозначено внятно, и лечат его как невольное, но с трёх заходов, а не с одного.
Вторая ось: чем идёт
Здесь народная мысль конкретна до предметности. Порча движется по каналу, и канал определяет приём снятия.
- Глазом. Взгляд, встреча, долгое разглядывание. Отсюда весь корпус запретов показывать младенца и хвалить скотину.
- Словом. Похвала, пожелание, брань, оклик по имени в спину. Слово «уроки» само от «урочить», говорить.
- По ветру. Слово наговаривают в горсть или на щепоть и бросают вслед уходящему либо по ветру в сторону деревни. Самый безадресный способ: берёт того, кто попал под струю, потому и рассказы о «пущенном по ветру», задевшем не того.
- По следу. Из-под ступни вынимают землю, из снега — снежный след целиком; работают уже с ним.
- Через съеденное и выпитое. Кусок, поднесённый из рук, чарка на свадьбе, соль, хлеб, вода.
- Через вещь — подклад. Узел, закрутка из волос и соломы, игла, шерсть, зуб, землю с могилы кладут в постель, под порог, под матицу, в хлев, зашивают в одежду.
- Прикосновением. Прикос, прихват: тронул за плечо, подал руку, толкнул в толпе.
Третья ось: что делается с человеком
По внутренней механике разряд распадается на три несводимых типа, и это самое полезное деление из всех.
Наносное снаружи. В тело сажают вещь. Образцовый случай — кила: нарост, у которого есть автор и который «ходит» с места на место. Сюда же грыжи и щетинка в младенческом счёте.
Вселение. В человека входит отдельное существо и живёт своим сроком: икота, кликота. Оно говорит чужим голосом, имеет имя, отзывается на имя пославшего, боится освящённого, требует еды. Икотную порчу лечат не как болезнь, а как одержание, и это разобрано в отдельной статье об икоте.
Отнятие и иссушение. Ничего не сажают и не вселяют — забирают. Спорынью из хлеба, молоко у коровы, удачу с ружья и сети, сон, силу, любовь между мужем и женой. Больной «сохнет», в доме «не держится». Приёмы возврата здесь другие: не выгнать, а вернуть отнятое.
Особняком стоит порча на смерть — «на гроб», «до сроку». Её отличают не по признакам, а по расчёту: делается с закладом, на убыль, с привязкой к предмету, который должен истлеть.
По адресату и по сроку
Порча идёт не только на человека. Отдельные разряды — на скотину (отнятие молока, «напуск» на удой, порча стельной коровы), на дом и двор, на промысел, на поле — сюда относится залом-закрутка в жите, тема сама по себе большая. Свадебный поезд — узел особый: он в дороге, в переходном состоянии, весь на виду, и потому в рассказах о колдунах портят чаще всего именно его.
По сроку различают порчу на час (испуг, переполох — сходит сам), на срок, где заклад привязан к предмету или к дате, пожизненную и родовую, которая, по представлениям, идёт по крови и «садится» на следующее поколение. Заклад — ключевое понятие: пока цел узел, гвоздь, замок, кость, порча держится, и потому половина работы снимающего уходит на поиск предмета, а не на слова.
Где записи расходятся
Единой народной системы не существует, и делать вид, что она есть, не стоит. Термины плавают по губерниям: в одних местах урок, призор, озык и прикос — синонимы, в других это разные вещи с разным лечением. Икота как явление с именами и голосом устойчиво описана на русском Севере и в Приуралье; в южнорусских записях того же нет, там говорят о кликушестве без «икотки». Слово «кила» в магическом значении держится в основном в севернорусских и вятских говорах. Сетка, которую ты видишь выше, собрана по признакам, работающим в практике, а не выписана из одного места: там, где составители XIX века давали стройную классификацию, они обычно её и строили.
Зачем это различение
От разряда зависит приём. Сглаз — умывание с уголька и через дверную скобу. Кила — загрызание. Икота — выговаривание с называнием имени. Отнятое — возврат через относ. Порча с закладом — поиск и уничтожение предмета; без этого слова не берут вовсе. Общее у всех приёмов — заключительная часть, отсыл: порчу нельзя просто убрать, ей нужно указать место, куда идти.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, в чистое поле, под красное солнце, под светел месяц, под частые звёзды.
>
Стану я на восток лицом, на закат хребтом, кликну зычным голосом на все четыре ветра.
>
Собираю я с раба Божия имярек всё наносное и напущенное: с глаза чёрного, с глаза серого, с глаза жёлтого, с глаза завидущего; со слова тихого, со слова громкого, со слова полуденного, со слова полуночного; с ветра буйного, со следа пыльного, с хлеба ломаного, с воды черпаной, с руки подающей, с порога переступного.
>
Собираю с белого тела, с ретивого сердца, с горячей крови, с жёлтой кости, с семидесяти семи жил, с семидесяти семи суставов, с русого волоса, с ясных очей.
>
Кто послал — тому назад дорога. Кто наводил — тому и принимать. Не мне тебя держать, не рабу Божию имярек тебя носить.
>
Пошло бы ты, наносное, на пустые леса, на сухие пни, на гнилые колоды, за быструю воду, где петух не поёт, где корова не ревёт, где люди не ходят, где хлеба не едят.
>
Слово моё крепко, дело моё лепко. Замком замкнуто, ключом заперто, ключ в море, море под камнем. Аминь.
Что не относят к порче
Разряд имеет границы, и знание границ бережёт время. Не порчей считали то, что пришло от места и от хозяина: испуг у воды, «леший обошёл», банное удушье. Это не наведение, а столкновение, и решается оно откупом и относом, а не отсылкой. Не порчей считали и хворь, пришедшую своим ходом с явным началом — простуду, надсаду, ушиб. Ошибка здесь ходит в обе стороны: искать колдуна там, где надрыв от мешков, так же бесполезно, как парить и мазать то, у чего в деревне известен автор.