Третья книга Пикатрикса держит то, чего нет в большинстве книг образов: развёрнутые обращения к семи планетам. Это не приложение к талисману, а самостоятельный чин со своей анатомией, и разбирать его надо по частям, потому что практик обычно берёт из него первую треть и выбрасывает остальное — а работает как раз остальное.
Кому адресована молитва
Здесь есть трудность, которую книга не разрешает, а наследует. Обращение направлено одновременно к трём адресатам, и в разных местах текста перевешивает то один, то другой.
Первый — сама планета как живое небесное тело: к ней обращаются по имени светила, ей приписывают нрав, ей говорят «ты, что ходишь», «ты, что стоишь высоко».
Второй — дух планеты, её служитель и исполнитель, тот, через кого сила сходит в вещество.
Третий — Бог над планетой: молитвы содержат оговорку, что планета сама подчинена и действует не своей волей. Эта оговорка не поздняя христианская вставка, она есть в арабской основе и принадлежит богословской рамке текста.
Практическое следствие простое. Обращение, из которого выброшен третий адресат, превращается в поклонение светилу — и именно за это латинский Запад держал книгу за опасную. Обращение, в котором остался только третий, превращается в благочестивую молитву и перестаёт быть операцией. Строй держится на всех трёх сразу.
За планетными молитвами стоит сабийский слой — обрядность харранских звездопоклонников, к которой арабские авторы возводили эти чины. Насколько точно текст передаёт их практику, спорно; что рамка пришла оттуда, сомнению не подвергается.
Пять имён подряд
Отличительная черта этих обращений: планету называют не одним именем, а рядом имён на разных языках — арабским, персидским, греческим, латинским, индийским. Позднейшие переписчики эти ряды портили, и в списках они расходятся сильнее всего.
Смысл приёма не в полноте перечисления. Он в том же, на чём стоят египетские чины называния: имя есть рукоять вещи, и чем больше рукоятей ты держишь, тем меньше шансов, что вещь вывернется. Тот, кто называет светило одним привычным словом, обращается к своему представлению о планете. Тот, кто перечисляет ряд, каждым следующим именем срезает свои представления.
Отсюда рабочее правило: имена читаются подряд, без пауз и без пояснений, как одно длинное имя, а не как список синонимов.
Строй: пять частей
Каждое обращение книги, если снять с него украшения, собрано одинаково.
- Называние. Ряд имён планеты, затем её титул: господин такого-то, владыка такого-то.
- Развёрнутый нрав. Долгое перечисление свойств: у Сатурна — холод, сухость, старость, глубина, тайна, темница, долгий замысел; у Венеры — влага, красота, союз, украшение, веселье; у Марса — жар, железо, кровь, война, скорость. Эта часть самая длинная и самая нужная: оператор не столько льстит планете, сколько вводит себя в её природу, произнося её свойства вслух.
- Называние себя и стояния. Кто просит, чей сын, в чей час, в каком платье, при каком дыме, с каким веществом в руках. Это привязка операции к месту и времени.
- Требование с условием. Просьба, названная одной вещью, и то, что оператор отдаёт: час, вещество, воскурение, доля от полученного, воздержание на срок. Просьба без отдаваемого в этом строю не встречается.
- Отпуск. Планета отпускается в свой круг с оговоркой о возвращении по зову. Отпуск не вежливость: без него операция остаётся незакрытой, и оператор ходит с открытым каналом той планеты — с сатурнианской тяжестью, с марсовой раздражительностью, с меркуриальной бессонницей.
Одежда, сторона, час, дым
Обращение произносится не в пустоте. Оператор одет в цвет планеты — чёрное для Сатурна, синее или белое для Юпитера, красное для Марса, золотистое для Солнца, зелёное или пёстрое для Венеры и Меркурия, белое для Луны. При нём кольцо или пластина её металла. Он обращён в сторону, где планета стоит на небе в этот час, а не в условную сторону света. Курится состав её природы. Час — её собственный, отсчитанный неравными часами.
Всё это вместе делает обращение операцией, а не текстом. Слова здесь — одна из пяти частей, и не главная.
Совершенная природа
Отдельно от семи планетных чинов книга даёт обращение, которое не адресовано ни одной планете: чин совершенной природы — того, что в арабском тексте названо «ат-таби ат-тамм», а в латинских списках передано как собственный дух оператора, его небесный двойник и соответствие.
Латинские списки сохранили четыре имени, которыми её называют: Meegius, Betzahuech, Vacdez, Nufeneguediz. Формы гуляют по рукописям, и это ровно тот случай, где честнее назвать их все, чем выбрать одну. Чин описан как ночное действие с приготовленным столом, светильником, хлебом, маслом и вином, с обращением к четырём именам и с ожиданием ответа во сне или наяву.
Место этого чина в системе ключевое. Совершенная природа — это то, к чему обращаются прежде планет, потому что она и есть та часть оператора, которая способна работать с планетами. Пропуск этого шага объясняет, почему у многих Пикатрикс не идёт: они начинают с седьмой ступени.
Рабочее переложение
Рабочее переложение воззвания:
Зухра, Венера, Афродита, Анахид, госпожа седьмого часа,
ты, что зовёшься на пяти языках и на всех отзываешься,
владычица влаги и союза, украшения и покоя,
ты, что кладёшь руку человека в руку человека,
ты, что делаешь голос мягким и лицо желанным,
ты, что стоишь ниже Солнца и выше Меркурия и ходишь между ними;
я, имярек, сын имярек, стою в твой час, в зелёном платье,
в дыму розы и мускуса, и держу твою медь, никем не ношенную.
Прошу у тебя одного и называю это одним словом: союза с имярек, дочерью имярек.
Отдаю тебе твой час, твою медь, твой дым и семь дней воздержания от вина.
И говорю: не своей волей ты даёшь, а волей Того, Кто поставил тебя на круг твой;
Ему хвала, тебе — служба.
Отпускаю тебя, госпожа, иди в круг твой с миром и возвращайся, когда позову тебя пятью именами.
Чего в переложении быть не должно
Переложение обращения на свой язык — обычная работа, книга сама существует в трёх языках. Но есть четыре порчи, которые встречаются постоянно.
Просьба «обо всём хорошем». В этом строю просят одну вещь, названную одним словом. Расплывчатая просьба не имеет условия, а без условия нет обмена.
Выброшенный нрав планеты. Оператор торопится к просьбе и пропускает вторую часть. Тогда он говорит с планетой, не войдя в её природу, и разница слышна ему самому.
Выброшенный отпуск. Самая частая и самая дорогая.
Замена строя на христианскую или новоязычную молитву. Обращение перестаёт быть договором и становится прошением; планета в нём — уже не сторона сделки, а адресат благочестия. Работать это перестаёт немедленно.
Как выглядит родственный строй в другой традиции — с зачином, называнием, перечислением, отсылкой и закрепкой — разобрано в русских статьях о заговорной речи; части те же и стоят в том же порядке.