Вредоносные образы в Пикатриксе не составляют отдельного раздела и не отличаются по устройству от благих. Те же три условия — планета, час, образ, — и та же механика. Меняется только знак: вместо действия изображается его прекращение, вместо благодетеля призывается вредитель, вместо места жизни выбирается место остановки. Разбор здесь идёт полностью, включая то, чем за это платят.

Один механизм, повёрнутый в другую сторону

Благой образ показывает желаемое состояние как уже наступившее: человек в венце, купец при весах, здоровый в полной силе. Вредоносный работает ровно так же и потому изображает не удар, а результат удара: связанного, отвернувшегося, лежащего, идущего прочь, перевёрнутого головой вниз.

Отсюда следует то, что обычно понимают неправильно: вредоносный образ не «злее» по исполнению. Он не требует ярости оператора, проклятий и надрыва. Он требует той же точности часа и того же холодного молчания при работе. Рабочее правило традиции жёсткое: чем спокойнее оператор, тем чище идёт вредоносная работа. Гнев в час Сатурна портит операцию, потому что гнев принадлежит Марсу и вносит чужую планету.

Четыре приёма

Всё разнообразие вредоносных образов сводится к четырём действиям, и опознать их полезно, чтобы не путать между собой.

Связывание. Цель обездвиживается: дело буксует, сроки уходят, замысел не сбывается. Сатурн, свинец, убывающая Луна. Образ — человек со стянутыми руками и ногами. Держится долго, снимается трудно.

Разлучение. Разводятся двое: пара, компаньоны, начальник и любимец. Образ — две фигуры спина к спине, между ними режется черта или кладётся преграда. Планета — Сатурн на разрыв, Марс на ссору; выбор между ними задаёт вид расставания: холодное отдаление или скандал. Изготовляется на убывающей, часто из двух отдельных пластин, которые потом разносят по разным местам — в этом и состоит вся работа.

Изгнание. Цель уходит с места: съезжает, увольняется, теряет интерес. Это тот же приём, которым книга гонит из дома скорпионов и гадов, только с подставленным человеческим именем. Самый мягкий из четырёх и потому самый практичный; подробно он разобран в статье о защите и отводе врага.

Разорение. Цель теряет опору: дело, достаток, положение. Образ — перевёрнутая фигура или фигура с опрокинутым сосудом. Сатурн или Марс, час вредителя, Луна на ущербе, ближе к тёмным дням. Самая тяжёлая по последствиям и самая опасная для оператора работа корпуса.

Место, куда девают образ

Место в этих работах значит не меньше часа, и в нём вся разница между «сделал» и «положил в стол».

Связывание уходит в неподвижное и холодное: под камень, в глухую стену, в землю на глубину. Разлучение — в разное: две части относятся в разные стороны, лучше через воду, и никогда не сходятся вновь. Изгнание кладётся на границе пути цели: у порога, у ворот, на дороге, которой она ходит. Разорение отдаётся сходу: проточной воде, огню, месту, где земля уходит вниз.

Отдельно стоит предписание класть образ в место погребения. Оно есть в этом корпусе, как и в других книгах образов, и мы называем его прямо, потому что оно принадлежит истории обряда. Пошаговой инструкции по такому размещению здесь нет, и добыча материалов из мест погребения не расписывается. Замена, которой пользуются, известна и внутри самой традиции: земля с давно заброшенного пустыря, холодный камень, свинец, отлитый в тёмный час, и место, где ничего не растёт, — сатурнианская природа берётся веществом и часом, а не осквернением.

То же касается веществ животного происхождения в воскурениях вредоносных чинов. Книга их предписывает, состав и назначение мы называем; жестокость к живому не расписывается и заменяется горькими смолами, чёрным воском, серой и травами Сатурна.

Чем платят: три статьи расхода

Цена в этом корпусе не мораль, а описанное свойство работы. Она разбирается на три части.

Первая — час, который делится. Час Сатурна не выборочен: он замедляет всё, до чего дотянулся в этот час, включая руку, которая его позвала. Оператор, ставящий связывание, в ближайшие недели видит, как встают его собственные дела того же рода. Это не наказание, это природа выбранного времени.

Вторая — имя, названное вслух. Работа держится на точном назывании цели, и названное имя связывает обоих: ты вписал себя в ту же операцию как её вторую сторону. Отсюда правило, известное всякому, кто делал это не однажды: вредоносный образ надо уметь разбирать, иначе через год не он держит цель, а вы держите друг друга.

Третья — необратимость постановки. Благой талисман, сделанный неудачно, просто не работает. Вредоносный, сделанный неудачно, работает не туда: на однофамильца, на близкого к цели человека, на самого оператора. Ошибка в имени здесь не даёт нуля.

К этому традиция добавляет условие, которое сама формулирует как техническое, а не нравственное: работа держится, пока оператор считает цель врагом по праву. Как только уверенность уходит, образ начинает тянуть назад. Именно поэтому чины разлучения делают на убывающей и в один заход — чтобы не оставлять себе времени на сомнение посреди работы.

Формула

Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:

Зухаль, Сатурн, господин холода, старости и запертых дверей,
ты, что кладёшь предел всякому росту и вешаешь замок на всякий срок,
ты, что сидишь выше прочих и ходишь медленнее прочих,
слушай меня, имярек, сына имярек, стоящего в твой час, в чёрном платье, в твоём дыму.
Вот образ имярек, сына имярек, отлитый в твоём свинце, руки его связаны, ноги его стянуты.
Свяжи ему дело его, как связаны руки его.
Останови ему срок его, как остановлены ноги его.
Что задумал он против меня — пусть лежит у него неподъёмным.
Не прошу тебе жизни его, не прошу хлеба его: прошу неподвижности до срока.
Даю тебе твой час, твой свинец, твою горькую смолу и холод земли.
Отпускаю тебя в круг твой: держи, пока я не разберу образа моими руками.

Разбор работы

Разбор — обязательная часть, а не любезность. Свинец переплавляют или возвращают в глубокую землю вне жилья; воск топят на огне; две части разлучения, если решено отменить работу, сводят вместе и уничтожают разом. Отпуск произносится своими словами, с прямым называнием: работа окончена, держать больше нечего.

Признак того, что разбор нужен срочно, один и хорошо заметен: у оператора начинается то же, что он ставил цели. Встали дела — при связывании; посыпались ссоры — при разлучении; поехало хозяйство — при разорении. Это не совпадение и не наказание, а обратный ход по общему кругу; чем дольше тянуть, тем дороже.

Как эта логика выглядит в русской традиции — с отпуском, откупом и возвратом порчи, — разобрано в статьях о договоре и об отречении; устройство там иное, а порядок расплаты тот же.