Корпус греческих магических папирусов — не музейная древность, а рабочий материал, к которому обращаются и исследователи, и практики. Но между листом папируса и действующим обрядом лежит расстояние, которое нельзя перепрыгнуть с наскока. Эта статья — о том, как подходить к корпусу сегодня трезво: что читать, чему верить, где граница между восстановлением и выдумкой, и как проверять собственную работу.
С чего начинать
Первое, что нужно, — верные издания, а не пересказы из третьих рук. Основа — свод Прайзенданца, где папирусы собраны, пронумерованы и снабжены греческим текстом; на его нумерацию (номер папируса и строк) ссылаются все. Для читающего по-русски или по-английски незаменим перевод под редакцией Бетца, где корпус переведён и прокомментирован. С этих двух опор и начинают: адрес по Прайзенданцу, смысл — по переводу и комментарию.
Отсюда первое правило работы: всегда знай адрес того, с чем работаешь. Не «в папирусах сказано», а конкретный папирус и строки. Адрес — это то, что отличает работу с источником от пересказа слухов, и он же защищает от самой частой ошибки — приписать корпусу то, чего в нём нет.
Три опасности чтения
Корпус легко читать неправильно, и стоит назвать три ямы, в которые падают чаще всего.
Выравнивание слоёв. Папирусы складывались семь веков, и в них смешаны египетское, греческое, иудейское, христианское. Читать их как единый вневременной «древний текст» — ошибка. Слои разной эпохи разводят, а не сплавляют; об этом — статьи о языке папирусов и о христианском и иудейском слоях.
Ложное удревнение. Соблазн вести корпус «прямо от жрецов пирамид» или, наоборот, тянуть от него всякий позднейший гримуар прямой ниткой. И то и другое — натяжка. Датировки называют честно, цепочки преемства — со звеньями, а не прыжком, как разобрано в статье о папирусах и гримуарах.
Очищение от чужого. Практик, вычищающий из обряда «неродные» слои — семитские имена, христианские вставки, — получает не восстановленный чин, а свою реконструкцию. Слои и есть корпус; убирая их, убираешь его.
Что можно называть, а что нельзя
Граница здесь та же, о которой рубрика говорит постоянно, и держать её надо строго.
Называть прямо можно и нужно: адрес по корпусу (папирус и строки), издания (Прайзенданц, Бетц), общеизвестные имена и ряды — Иао, Саваоф, Адонай, Абланатаналба, Абрасакс, эфесские письмена. Это открытый, многократно опубликованный материал.
Нельзя: выдуманные номера строк, «точные цитаты» в кавычках, которых не помнишь дословно, новые воксы, сочинённые и поданные как из папируса. Кто помнит содержание, но не помнит адреса, излагает содержание и не приписывает ему номер. Придуманная цепочка слогов, выданная за имя силы из PGM, — брак, о котором говорит статья о воксах.
Отдельно — о кодовых именах. «Кровь», «семя», части тела в рецептах папирусов часто оказываются кодовыми названиями растений; об античном словаре-ключе к этим именам — в статьях о крови и о растениях корпуса. Прежде чем ужаснуться рецепту, стоит вспомнить, что «кровь Гефеста» — это, по этому ключу, растение, а не то, что кажется.
Пять границ материала
Корпус даёт всё, что в нём есть, полно и по шагам, — но у практической работы с ним есть жёсткие границы, и назвать их надо прямо, без ханжества и без бравады.
- Вредоносное даётся как устройство, а не как причинение. Дефиксионы, связывания, пригоны, фигурки приводятся по строению и логике. Но подобие остаётся подобием: пронзают воск, а не тело.
- Кровь и телесные вещества называются как предписанное источником; техник самоповреждения нет, названы заменители и кодовый смысл.
- Человеческие останки. Содержание некромантических обрядов называется как есть; добыча останков незаконна практически везде — это факт, а не совет, и указаний к ней не даётся.
- Животные. Обряды с жертвой описываются как содержание источника; порядок умерщвления не приводится, замены называются.
- Живые люди. Обряды нажима бьют по чужой воле; это называется прямо. Но приписывать конкретным живым людям практик или дел нельзя.
Эти границы — не смягчение материала, а условие честной работы с ним. Внутри них корпус открыт целиком.
Аудит собственной работы
Полезнее всего в конце — короткий разбор своей работы по нескольким вопросам. Проведи его над всяким обрядом, который берёшь или строишь.
- Знаю ли я адрес? Могу ли назвать папирус и строки — или ссылаюсь на «где-то в PGM»?
- Не выровнял ли я слои? Не сплавил ли египетское, иудейское и христианское в один безвременной текст?
- Не сочинил ли я имён? Все ли воксы и ряды — из опубликованного, а не из головы?
- Не удревнил ли я? Не приписал ли позднее раннему и не протянул ли цепочку без звеньев?
- Целен ли чин? На месте ли подготовка, именование, просьба, плата и — обязательно — отпуск?
- В границах ли я? Не перешёл ли черту от устройства к причинению, от содержания источника к указанию?
Обряд, прошедший этот аудит, — работа с корпусом. Обряд, не прошедший его, — своя фантазия, надетая на чужие имена.
Что стоит запомнить
Корпус жив и годен в дело, но он требует того же, что всякий серьёзный источник: знать адрес, различать слои, не выдумывать и не удревнять, держать границы. Самая частая беда русскоязычных пересказов PGM — как раз обратное: безадресность, сплавленные слои, сочинённые воксы, удревление до «жрецов Атлантиды». Кто работает иначе — с изданиями в руках и с аудитом в конце — получает не красивую легенду, а действующий и честный материал. Остальные части рубрики — о языке, слоях, обрядах и отдельных именах — и складываются в этот способ работы: медленный, точный и без придыхания.