В большом парижском папирусе есть текст, который его первый издатель назвал «Митраической литургией», а сам он именует себя обрядом обессмерчивания — чином, дающим на время подняться к богам и увидеть их порядок своими глазами. Это одна из вершин корпуса и один из самых спорных его текстов. Разобрать его стоит и как обряд восхождения, и как урок того, насколько осторожно надо читать даже знаменитый памятник.

Что это за текст

Обряд помещён в четвёртом папирусе собрания и представляет собой развёрнутый чин, ведущий мастера ступенями вверх — через стихии, сферы и сонмы стражей — к явлению высшего бога. Название «Митраическая литургия» дал ему Альбрехт Дитерих в начале XX века, увидев в тексте следы митраического культа. Это название прижилось, но его надо сразу отделить от содержания: связь текста с настоящими мистериями Митры оспорена и, скорее всего, поверхностна. В корпусе имя Митры мелькает, но чин по устройству — папирусный, греко-египетский, а не митраический. Об этом же говорится в статьях о самой Митраической литургии; здесь важно, что «обряд бессмертия» — это не богослужение культа, а магический чин восхождения.

Логика восхождения

В основе — идея подъёма души сквозь слои мира к его вершине. Мир мыслится многослойным: стихии внизу, планетные сферы выше, за ними — область высших богов. Обряд ведёт мастера через эти слои по порядку, и каждый переход обставлен своим действием: дыханием, звуком, именем, обращением к стражу слоя.

Восхождение здесь — не метафора духовного роста, а рабочая последовательность. Мастер вдыхает и выдыхает особым образом, издаёт положенные звуки — шипение, щёлканье, тянущиеся гласные, — называет имена стражей на каждой ступени, встречает являющиеся силы и проходит их. Цель движения — систасис и автоптос: свести себя с высшим богом и увидеть его лицом к лицу. Оба понятия разобраны в отдельных статьях; обряд бессмертия — самый развёрнутый их образец.

«Бессмертие» здесь — временное. Мастер не становится бессмертным навсегда; он на срок обряда поднимается в область богов, где смерть не властна, и возвращается. Это выход за предел смертного порядка на время встречи, а не отмена смерти.

Из чего сложен чин

Подготовка и приношение. Как во всяком высоком обряде — строгая чистота, пост, верное место и час; приношение силам, к которым восходят.

Дыхание и звук. Особая примета этого чина: восхождение ведётся через управляемое дыхание и через звуки, выведенные за пределы речи. Гласные ряды, шипение, щёлканье — не украшение, а средство перехода со ступени на ступень. Об этом звуковом слое — в статьях о воксах и о языке папирусов.

Ступени и стражи. Мастер проходит слои по порядку, называя имена и встречая являющиеся силы: стражей дверей, огненных дев, младых богов путей. Каждую ступень надо назвать и пройти, не сбившись с порядка.

Встреча и откровение. На вершине — систасис и автоптос: сведение с высшим богом и его прямое явление. Здесь мастер получает то, ради чего восходил, — видение, слово, силу.

Возвращение и закрытие. Спуск и выход из состояния, отпуск встреченных сил. Открытое восхождение надо закрыть — иначе мастер остаётся в пути, а силы — неотпущенными.

Как читать этот текст

Обряд бессмертия — хороший урок текстологической осторожности, и на нём стоит остановиться. Три вещи держи в уме.

Первое: имя обманывает. «Митраическая литургия» — ярлык издателя, а не самоназвание культа; по нему нельзя судить о происхождении чина. Кто берёт текст как «подлинную мистерию Митры», строит на ошибке.

Второе: слои датируются по-разному. В чине смешаны египетское, греческое, иудейское; выделять из него «древнее ядро» и отбрасывать остальное как позднее — значит подменять памятник своей реконструкцией. Слои здесь и есть текст.

Третье: адрес важнее пересказа. У обряда есть точный адрес в собрании — четвёртый папирус, — и на него можно ссылаться. А вот приписывать ему строки и номера, которых не помнишь дословно, нельзя: содержание излагают, точную цитату без адреса не выдумывают. Это общее правило рубрики, и знаменитый текст его не отменяет, а обостряет.

Цена и оговорка

Обряд бессмертия — из самых требовательных в корпусе, и цену стоит назвать прямо. Это чин прямой встречи, разобранный и в статье о встрече с богом лицом к лицу: между мастером и высшей силой нет посредника, и вся тяжесть присутствия ложится на него. Восхождение ведётся через управляемое дыхание и долгое звуковое напряжение — нагрузку, которую держит не всякий; неготовый рискует не делом, а собой.

И главное — закрытие. Восхождение, открытое и не закрытое возвращением и отпуском, оставляет мастера в пути, а встреченные силы — при нём. Это опаснее любого незакрытого дела. Обряд бессмертия потому и стоит на вершине корпуса, что здесь всё крайнее: и подготовка, и высота, и цена промаха. Кто берётся за него, берётся за самое строгое, что папирусы предлагают, — и потому берётся последним, освоив прежде и именование, и отпуск, и обряды встречи попроще.