Αὐτοπτος — «видимый самолично», «увиденный своими глазами». В заголовках папирусных рецептов это слово стоит как технический признак: чин, помеченный им, обещает оператору не сон, не голос и не картинку в чаше через чужие глаза, а явление божества ему самому и наяву. Это верхний разряд корпуса, и устроен он строже прочих.

Три способа получить ответ

Папирусы различают их отчётливо, и различие практическое, а не терминологическое.

Через посредника. Мальчик-медиум смотрит в лампу или в чашу и рассказывает, что видит. Оператор ведёт обряд и задаёт вопросы, но сам не видит ничего. Способ разобран отдельно в статье про скраинг через мальчика-медиума; он же самый распространённый в корпусе, потому что самый надёжный.

Через сон. Онейропомпон и обряд на вещий сон: ответ приходит ночью, оператор спит. Способ мягкий, нетребовательный к состоянию оператора и потому пригодный почти всем.

Автоптос. Оператор бодрствует, смотрит сам и говорит с явившимся напрямую. Посредника нет, толкователя нет, ответственность вся на нём.

Корпус нигде не объявляет автоптос «выше» прочих в смысле духовном. Он ставит его выше в смысле техническом: там больше подготовки, больше условий и больше требований к самому человеку. Рецепты автоптоса обычно длиннее, и в них всегда есть части, которых нет в чинах с медиумом, — защитный предмет и точный отпуск.

Почему медиума в этом чине нет

Мальчика в корпусе берут не из мистических соображений. Причина названа прямо: нужен «чистый», то есть не тронутый половой жизнью и не занятый мирскими делами. Такой человек считается проницаемым — через него проходит, и его не жалко, потому что он ничего не просит и ничем не рискует, кроме страха.

Оператор — не проницаем. Он занят делом, у него есть цель, и его собственное желание портит картинку. Автоптос требует привести оператора в то же состояние, в каком мальчик находится сам по себе. Отсюда и вся тяжесть подготовки: пост, воздержание, молчание, отказ от мяса и вина, иногда несколько дней в отдельном помещении. Эти условия разобраны в статьях о чистоте и о посте, и в автоптосе они не рекомендация, а входной порог.

Носители видения

Прямое видение в корпусе почти всегда привязано к точке, в которую смотрят. Голая медитация с закрытыми глазами в папирусах не встречается.

Порядок работы

  1. Подготовка за несколько дней. Воздержание, простая пища, отсутствие похорон и родов рядом, молчание в день чина.
  2. Помещение. Комната без окон или с занавешенным окном, чистая, подметённая, окуренная. Требование «чтобы никого не было» в автоптических рецептах жёстче, чем где-либо ещё.
  3. Защита надевается заранее. Филактерий — пластинка, папирусная полоска, кольцо — надевается до начала призывания, а не после. Устройство филактериев разобрано отдельно; для автоптоса это не украшение, а рабочая часть.
  4. Систасис. Сведение с божеством делается первым: являться должно тому, кто уже представился. Без этой ступени рецепты автоптоса, как правило, не работают, и корпус на неё прямо ссылается.
  5. Зажигание и окуривание. Лампа зажигается от чистого огня, дым идёт перед началом речи.
  6. Призывание. Ряды имён, самоименование, требование явиться «в благом виде» и «без страха».
  7. Ожидание. Оператор смотрит не мигая, сколько может, и повторяет короткую формулу. Тексты предупреждают: первое движение света и первые фигуры — ещё не приход.
  8. Разговор. Вопросы задаются заранее заготовленные и по одному.
  9. Отпуск. Аполисис, без него чин считается незакрытым.

Как в корпусе описан приход

Описания скупы и на удивление телесны. Пламя лампы вытягивается вверх и перестаёт колебаться. Воздух в комнате «густеет». Приходит ощущение сквозняка при закрытой двери. Дальше появляется фигура — и вот здесь тексты добавляют оговорку, которая много говорит об опыте, стоящем за ними: являющееся может быть страшным, и оператору велено не пугаться, не вскакивать и не отводить глаз без нужды. Отдельные рецепты прямо предписывают приветствовать явившегося установленной формулой и требовать, чтобы он назвался.

Требование назваться — рабочий инструмент, а не вежливость. Корпус исходит из того, что на призыв может прийти не тот, кого звали. Проверка стандартная: явившегося спрашивают именем, которым звали, и просят подтвердить. Не подтвердивший отсылается тем же отпуском.

Воззвание на прямое видение, своё русское переложение, не перевод:

Свет мой стоит прямо, и дым идёт вверх, и в доме нет никого, кроме меня. Я такой-то, сын такой-то, и я стою чистым: три дня не ел мяса, не касался ложа, не говорил лишнего. Зову тебя не через мальчика и не во сне, а лицом моим к лицу твоему. Приди в свет мой, приди в благом виде, приди без грома и без ужаса, чтобы глаза мои выдержали тебя. Назовись мне тем именем, каким я зову, и стой, пока я не спрошу, и отвечай ясно, чтобы я слышал. А как отвечу тебе «довольно», иди на своё место в мире, целым, и меня оставь целым, и свет мой оставь гореть.

Что считается неудачей

Корпус различает пустой чин и испорченный.

Пустой — ничего не пришло. Тексты велят повторять: добавить день воздержания, сменить час, проверить лампу и фитиль. Никаких выводов о себе делать не предлагается.

Испорченный — пришло не то или пришло так, что оператор сорвался. Признаки названы: страх, который не проходит после отпуска; невозможность вспомнить, что говорилось; ощущение, что «оно осталось». На этот случай в корпусе есть отдельные короткие чины на отгон и на снятие, и практика поздних сборников выросла ровно из них.

Отдельно — самая частая ловушка автоптоса, которую тексты не называют, но которую видно по устройству чинов. Долгое немигающее смотрение в одну светящуюся точку в темноте само по себе даёт человеку картинки: пятна, движение по краю зрения, лица. Папирусные рецепты, судя по всему, знали об этом и потому строили проверку на речи, а не на зрелище: явившийся должен назваться и ответить на вопрос, ответ должен быть проверяем. Видел ты что-то или нет — вопрос второй; сказал ли явившийся то, чего ты не знал, — вопрос первый.

Автоптос стоит в корпусе рядом с двумя соседями: с систасисом, который ему предшествует, и с обрядом бессмертия, где прямое видение перестаёт быть целью и становится ступенью. Разбирать его в отрыве от них — значит брать середину чина без начала и конца.