Есть в корпусе приём, который выглядит подлостью, а по устройству — точный расчёт. Мастер не просит богиню помочь ему добиться человека. Он наговаривает на этого человека богине: приписывает жертве кощунство, оскорбление самой богини, осквернение её святынь — чтобы разгневанная богиня сама, своей волей, погнала оклеветанного к мастеру. Это диаболе, «клевета», и её стоит разобрать без смягчений, потому что она вскрывает саму механику принуждения.
Как это работает
Прямая логика обряда встречает препятствие. Если просто просить богиню пригнать женщину к мужчине, богине незачем стараться: чужая страсть — не её забота. Мастеру нужно, чтобы у силы появился собственный мотив действовать. Диаболе этот мотив создаёт.
Приём переносит вину. Мастер заявляет богине, что жертва — не он сам, а именно она, цель обряда — совершила против богини тяжкое: хулила её, называла оскорбительными именами, приносила ей нечистую жертву, осквернила её обряд. Теперь у богини есть повод гневаться, и мастер лишь подсказывает ей выход: пусть она в наказание пригонит виновную к нему и не даст ей покоя, пока та не придёт.
Так проклятие оборачивается спасением наизнанку. Единственный способ для оклеветанной жертвы прекратить насланную муку — оказаться там, куда её гонят, то есть у мастера. Богиня карает, мастер получает желаемое, а видимость такова, будто он вовсе ни при чём.
Почему клевета берёт именно кощунство
Наговор в диаболе не бытовой. Мастер не жалуется, что жертва его обидела, — это богине безразлично. Он приписывает жертве оскорбление самой богини и её святынь, потому что только это задевает силу лично.
Набор обвинений в папирусах повторяется: будто жертва сказала, что богиня — то-то низкое; будто она вылила её возлияние, растоптала её приношение, назвала её постыдным именем, приравняла её к нечистому. Особенно часто жертве приписывают то, что для данной богини нестерпимее всего: Гекате — осквернение её ночных обрядов и приношений, подземным силам — надругательство над мёртвыми, и так далее. Клевета подбирается под адресата.
Отсюда важная черта: диаболе почти всегда вкладывает жертве в уста слова. Мастер утверждает, что жертва говорила такое-то, — и произносит это вслух от её имени. Ложное свидетельство здесь оформлено как прямая речь оклеветанного.
Где это применяют
Родная почва диаболе — любовный пригон, агоге, разобранный отдельно. Там она встречается чаще всего: богиню ночи и перекрёстков — Гекату, Селену, Артемиду в их слитном образе — науськивают на женщину, чтобы та потеряла сон и покой и пришла.
Но приём шире любовной магии. Тем же способом можно натравить силу на соперника в тяжбе, на врага, на должника: приписать ему оскорбление божества и попросить кару. Всюду, где нужно, чтобы сила действовала со своим мотивом, а не просто по найму, диаболе годится.
Устройство наговора по шагам
- Выбери адресата и его больное место. Клевета работает, только если бьёт в то, что для этой силы свято.
- Назови и свяжи богиню её именами — как в любом обряде принуждения.
- Вложи жертве кощунство. Заяви от её имени, что она хулила богиню, осквернила её обряд, растоптала приношение. Говори это как свидетельство очевидца.
- Подскажи выход. Пусть богиня в наказание гонит виновную к тебе, лишит её сна и покоя, доколе та не придёт.
- Сними с себя вину. Всё держится на том, что карает богиня за своё, а не ты за своё.
- Отпусти силу по исполнении — эта часть обязательна и разобрана в статье об аполисисе.
Цена приёма
Диаболе — вредоносный обряд, и цена у него двойная, её стоит назвать прямо.
Первое: это ложное свидетельство перед силой, которая помнит. Мастер вкладывает в уста живому человеку слова, которых тот не говорил, и приписывает ему вину, которой нет. В логике самой традиции ложная клятва и ложный навет возвращаются к тому, кто их произнёс, — сила, обманутая наговором, спрашивает с обманувшего. Диаболе строится на риске, что богиня разберётся, кто на самом деле её оскорбил.
Второе: приём направлен на слом чужой воли. Оклеветанного гонят мукой, отнимая сон и покой, пока он не сделает то, чего не выбирал. Это ядро того же принуждения, что и в других обрядах пригона, и корпус его не смягчает.
Как это стоит рядом с прямой угрозой богам, разобрано в соседней статье: там мастер давит на силу, здесь — обманывает её, направляя её же гнев. Оба приёма — часть грамматики принуждения, на которой держится боевая часть папирусов.
Формула клевети и пригона
Ниже — русское переложение по строю любовных пригонов с диаболе. Клевета показана как приём; имена названы только общеизвестные.
Рабочее переложение наговора:
>
Тебя зову, ночная, трёхликая, стоящая на перекрёстках, — Геката, Селена, Артемида. Приди на голос знающего твои имена.
>
Не я, но та, которую зову, — такая-то, дочь такой-то, — хулила тебя и обряд твой: возлияние твоё пролила, приношение твоё растоптала, именем постыдным тебя назвала. Она сказала о тебе то, чего повторить не смею.
>
Так взыщи с неё за себя: гони её ко мне без сна и без покоя, ни за едой, ни на ложе, ни в толпе не давай ей роздыху, доколе не придёт и не станет предо мною.
>
А придёт — отпущу тебя с миром, и да будет обида твоя отомщена.
Наговор здесь — оружие, и держится он на подмене: карает якобы за своё, а служит чужому делу. Тот, кто им пользуется, берёт на себя и ложь, и её возможный возврат.