В обрядах корпуса мастер не всегда просит. В решающем месте многих папирусов он приказывает, а если бог медлит — угрожает, и угрожает страшным: остановить солнечную ладью, обнажить тайну Осириса, разметать порядок мира. Для человека, привыкшего к молитве, это звучит кощунством. Для составителя папируса это рабочий инструмент, и держится он на одной ясной посылке.
Почему богу вообще можно угрожать
Вся система папирусов стоит на правиле: имя даёт власть над тем, кто им назван. Кто знает подлинное имя силы и её тайные дела, тот получает над ней рычаг — не потому, что он сильнее, а потому, что держит ключ. Бог, чьё сокровенное имя произнесено, обязан отозваться, как обязан отозваться тот, кого окликнули по имени в толпе.
Из этого следует и угроза. Если мастер знает не только имя, но и уязвимое место мифа — тайну, которую нельзя открывать, порядок, который нельзя нарушать, — он может пригрозить этим местом. Угроза здесь не оскорбление ради оскорбления. Это демонстрация того, что говорящий владеет ключом и готов пустить его в ход.
Поэтому клятва и угроза стоят в паре. Сначала мастер клянётся именами и связывает себя с ними, показывая, что он не чужак, а тот, кто знает порядок. Потом, если нужно, он оборачивает то же знание против медлящего бога.
Из чего складывается угроза
Угрозы в корпусе не случайны, у них повторяющийся набор образов, и каждый бьёт в опору мира.
Остановка солнца. Мастер грозит остановить ладью Гелиоса, не дать солнцу взойти или зайти, погасить его свет. Ход солнца — основа порядка суток и года; тот, кто грозит его прервать, замахивается на само устройство неба.
Раскрытие тайны Осириса. Одна из тяжелейших угроз — обнажить то, что скрыто в погребальной тайне Осириса, назвать вслух сокровенное, разгласить, что таят жрецы. Разглашение здесь — не сплетня, а разрушение священной завесы, на которой держится заупокойный порядок.
Расстройство мироздания. Мастер грозит смешать стихии, обрушить небо на землю, обнажить корни мира, лишить богов их мест. Он ставит себя в точку, из которой можно расшатать целое.
Обращение к высшему над адресатом. Часто угроза строится ступенчато: если ты, названный бог, не сделаешь, я позову того, кто выше тебя, и он взыщет с тебя. Медлящего пугают его собственным начальством.
Клятва как оборотная сторона
Там, где угроза давит, клятва связывает. Мастер приводит бога к присяге его же именами и силами: заклинаю тебя тем-то, властью того-то, днём, в который совершилось то-то. Формула присяги в папирусах прямо наследует судебной и договорной клятве греко-египетского мира — те же обороты, которыми связывали человека в суде и в сделке.
Смысл двойной. Клятвой мастер обязывает бога к сроку и к делу: не просто сделай, а сделай к этому часу и не отступи. И той же клятвой он обязывает себя — показывает, что вступает в отношения по правилам, а не своевольничает. В высоких обрядах клятва и угроза чередуются: сначала связать по-хорошему, и лишь при промедлении — надавить.
Почему это не смягчают
Соблазн современного читателя — прочитать угрозу как метафору или позднюю порчу «чистой» молитвы. Это ошибка. Принуждение божества — не окраина корпуса, а его сердцевина. Египетская храмовая магия знала обращение к богам в повелительном наклонении задолго до папирусов: жрец, отождествлявший себя с богом, говорил от лица силы и мог грозить другим силам её властью. Папирусы наследуют именно эту традицию, а не греческую молитву-прошение.
Убрать угрозу — значит переписать обряд под чужую религиозную мерку и получить не восстановленный чин, а его цензурированную тень. Кто работает с корпусом всерьёз, должен видеть угрозу такой, какая она есть: заявлением власти, а не срывом в грубость.
Как это стоит в обряде
- Назови и свяжи. Сначала полное именование адресата и клятва его силами — это разобрано в статье об именовании бога.
- Изложи дело и потребуй срока. Просьба ставится как требование к часу, а не как пожелание.
- Держи угрозу в резерве. В источниках она вводится словами «если же не сделаешь» — то есть применяется при промедлении, а не с порога.
- Бей в опору, а не в лицо. Угрожают порядком мира и тайной, которую бог хранит, а не бранью.
- Заверши отпуском. После того как дело взято, бога отпускают с миром — об этом отдельная статья об аполисисе, и пропускать эту часть нельзя тем более, что перед ней было принуждение.
Формула клятвы и угрозы
Ниже — русское переложение, показывающее, как связка держится: сначала присяга именами, затем требование, затем угроза опорой мира. Названы только общеизвестные ряды, ничего нового не сочинено.
Рабочее переложение по строю папирусов:
>
Заклинаю тебя именами твоими, которых не выговаривает язык, и днём, в который стало сущее: Иао, Саваоф, Адонай. Ты, поставленный над часами, ты, знающий тайное, — приди на голос знающего и сделай дело моё к сроку.
>
А если промедлишь и не отзовёшься — остановлю ладью, что несёт свет, и не взойдёт солнце в свой час; открою вслух то, что скрыто в тайне Осириса, и назову сокровенное перед всеми; смешаю верх и низ, доколе не станешь на голос мой.
>
Но сделаешь дело — отпущу тебя с миром, и да будет между нами доброе до нового зова.
Последняя строка обязательна: после угрозы отпуск нужен вдвойне, иначе принуждённая и не отпущенная сила остаётся связанной с мастером — а это уже опасность для него самого, о чём речь в статье об аполисисе.