В тринадцатом папирусе корпуса лежит текст, который сам себя называет «Восьмой книгой Моисея». Это одно из самых цельных сочинений во всём собрании: не короткий рецепт, а связное руководство с космогонией, именами богов и обрядом. Разберём сначала, что это за книга, откуда её название и из чего она собрана; обряд посвящения, который стоит в её сердцевине, разберём отдельно.
Где это лежит
Адрес — PGM XIII, папирус из собрания Анастаси, у Прайзенданца это тринадцатый номер. Текст большой, несколько сотен строк, и что важно — в нём подряд идут несколько родственных версий одного и того же сочинения. Переписчик собрал варианты вместе, и это позволяет видеть, как один и тот же обряд бытовал в разных редакциях.
Название в рукописи звучит по-разному: «Святая тайная книга Моисея, называемая восьмой» и «Монада, или Восьмая книга Моисея». Оба заголовка стоит держать в уме: «восьмая» указывает на место в мнимом собрании, «монада» — на главную идею, единое начало, из которого всё выходит.
Почему Моисей
Приписывание магической книги Моисею — не случайность и не подлог одиночки. В эллинистическом Египте Моисей слыл великим магом: чужой народ, чужой сильный бог, вождь, творивший чудеса перед фараоном, — всё это делало его имя знаком мощности. Поставить над книгой имя Моисея значило то же, что поставить над обрядом имя Иао: занять силу у чужой почитаемой традиции.
Отсюда и «восьмая». Она предполагает, что есть и другие книги Моисея, и вписывает данную в воображаемое большое собрание. Реального свода из восьми книг за этим нет — есть жанровый приём, набор псевдоэпиграфов, где авторитет придаётся именем пророка. Об этом же приёме, доведённом до конца много позже, скажем в конце.
Космогония: бог, который засмеялся
Сердце книги — рассказ о творении, и он необычен даже для корпуса.
Высший бог творит мир смехом. Он смеётся семь раз, и с каждым смехом рождается бог. Первый смех — и является свет; следующие смехи порождают одну за другой силы, из которых складывается мир. Семь смехов — семь богов, и за ними встаёт весь строй мироздания.
Это не аллегория «радости творца». Смех здесь — звук, а звук в логике папирусов есть само творящее действие. Бог не задумывает мир и не лепит его руками: он издаёт звук, и звук становится вещью. Тем самым космогония «Восьмой книги» прямо связана с воксами и с гласными: мир сотворён голосом, и потому голосом же на мир воздействуют.
Семь гласных и семь богов
Отсюда — роль семи греческих гласных. В книге они не украшение, а имена сотворённых сил. Семь смехов, семь богов, семь гласных выстроены в один ряд: каждая гласная держит своего бога, и произнесение гласных есть перечисление творящих сил в правильном порядке.
Эта связка — одна из самых стройных во всём корпусе. Там, где в других папирусах ряды гласных выглядят набором звуков, здесь у них есть объяснение: они привязаны к космогонии, они и есть первичные имена. Практик, тянущий семь гласных, повторяет семь смехов творца.
Имя, которое дороже всего
Вторая опора книги — учение об имени высшего бога. Текст настойчиво ведёт к тому, что у верховного есть подлинное имя, обладание которым даёт власть. Значительная часть обряда посвящения (о нём отдельно) построена как получение этого имени: бог должен назвать себя посвящаемому.
Здесь книга смыкается с общей идеей корпуса — знать имя значит иметь право приказывать, — но доводит её до предела. Речь не о списке имён силы, а об одном верховном имени, ради которого и затевается весь чин.
Из каких частей собран текст
Если разложить книгу на узлы, видно ясное устройство.
- Рамка авторитета. Заголовок с именем Моисея, обращение к тому, кому книга передаётся, наказ хранить втайне.
- Космогония. Рассказ о семи смехах и рождении богов — теоретическая основа, объясняющая, почему обряд работает.
- Имена и гласные. Перечни творящих сил, привязка их к семи гласным, формулы обращения.
- Обряд. Порядок посвящения: подготовка, действия, получение имени и духа-помощника. Это ядро, разобранное в отдельной статье.
- Прикладные приписки. По краям, как обычно в корпусе, стоят рецепты бытового назначения, пристроенные к большому чину.
Место книги в корпусе
«Восьмая книга Моисея» ценна тем, что она соединяет то, что в других папирусах разбросано. Космогония объясняет воксы, воксы привязаны к гласным, гласные — к богам, боги открываются в обряде, обряд ведёт к имени. Получается не набор приёмов, а картина: откуда сила и как её берут.
Именно поэтому с ней стоит работать как с ключом ко всему собранию: многое, что в коротких рецептах дано без объяснения, здесь объяснено.
След в новое время
Приём «книг Моисея» пережил античность. В XVIII–XIX веках в немецкой печатной среде появился совсем другой сборник — «Шестая и седьмая книги Моисея», популярный гримуар с печатями, заклинаниями и духами. Прямого текстологического родства с папирусной «Восьмой книгой» у него нет: это позднее сочинение иной эпохи и иного устройства.
Но приём общий и узнаваемый: приписать магическое знание Моисею, пронумеровать книги так, будто есть большое тайное собрание, и тем занять авторитет пророка. Античная «восьмая» и печатные «шестая и седьмая» — две точки одной длинной традиции псевдоэпиграфа, разнесённые на полторы тысячи лет. Позднюю линию разбирает рубрика по гримуарам; здесь довольно видеть, что корень приёма — в таких текстах, как PGM XIII.