В пятом папирусе корпуса лежит короткий текст с длинной судьбой. Он назван «Стела Иеу-живописца для изгнания» и обращён к существу, которое сам текст зовёт Безголовым. Это один из немногих отрывков папирусов, который вышел за пределы античности и продолжил жить: через полторы тысячи лет он лёг в основу обряда Золотой Зари. Разберём сначала сам памятник, а спор о переделке оставим на разбор обряда.
Где это лежит
Адрес — PGM V. 96–172, папирус из собрания Анастаси, изданный Прайзенданцем в первом томе. Заголовок в рукописи приписывает текст некоему Иеу — «Иеу-иероглифисту» или «живописцу», то есть переписчику священных знаков. Имя это в корпусе не случайно: «Иеу» встречается и в других папирусах как одно из имён силы, и связывать конкретного человека с заголовком не стоит. Заголовок называет назначение прямо: это обряд изгнания, экзорцизм.
Текст короткий — несколько десятков строк. Он состоит из обращения к Безголовому с длинным перечнем его дел и эпитетов, вставленных имён силы и завершающего приказа, обращённого уже не к богу, а к демону, которого надо выгнать из одержимого.
Кто такой Безголовый
Греческое слово — акефалос, «безголовый». И здесь первая ловушка, в которую попадает почти всякий читатель. Образ обезглавленного божества будоражит воображение, и вокруг «безголового бога» наросло много позднейшей фантазии. Но античный смысл проще и жёстче.
«Безголовый» в языке этого пласта — это не имеющий над собой головы, то есть не имеющий над собой начальника. Голова здесь читается как «глава», старший, тот, кому подчиняются. Существо без головы в этом смысле — существо, над которым никого нет, верховное. Тот же ход мысли, что в русском «безначальный»: не «без начала во времени», а «не имеющий над собой начала-власти».
Это объяснение снимает главный вопрос. Безголовый в стеле — не увечное божество и не жуткий обезглавленный призрак. Это имя высшей силы, к которой обращаются именно потому, что выше неё некого позвать. Логика экзорцизма прямая: чтобы выгнать демона, нужен тот, над кем демон не властен и кому демон обязан подчиниться. Верховное, «безголовое» существо для этого подходит идеально.
Слои внутри текста
Стела — хороший пример слоёного устройства корпуса, о котором речь в статье о языке папирусов.
Египетский слой виден в перечне дел Безголового. Он назван создателем земли и неба, тем, кто отделил свет от тьмы, тем, из кого вышли влага и роса. Это язык космогонии, и стоит за ним не греческий образ, а храмовое представление о боге-творце, который своим словом развёл первичные стихии.
Семитский слой — во вставленных именах. В обращении стоят знакомые ряды: Иао, и другие имена того же гнезда. Они работают ровно так, как везде в корпусе: как имена мощности, взятые из чужой сильной традиции, а не как исповедание. О том, как Иао и Саваоф попали в папирусы, есть отдельная статья.
Греческий слой — это рамка. Само построение обращения, «тебя зову, ты, который сделал то и то», — форма греческого гимна-призыва, наложенная на египетское содержание.
Как устроено обращение
Текст держит ясную композицию, и её полезно видеть, потому что именно она делает отрывок таким удобным для переноса.
- Называние силы. Безголовый назван по имени и определён через свои дела: он тот, кто сотворил и разделил.
- Перечень эпитетов. Идёт нанизывание определений — создатель, отделивший, породивший. Каждое определение это одновременно и похвала, и напоминание богу, кто он.
- Присвоение силы говорящим. Ключевой поворот: говорящий заявляет, что он сам и есть, или что он выступает от лица этой силы. «Я — такой-то» здесь не хвастовство, а рабочий приём: практик встаёт в позицию, с которой можно приказывать демону.
- Приказ демону. Только в конце адресат меняется. Обращение разворачивается от бога к нечистому духу, и звучит уже команда: выйди, отступи, оставь того, в ком сидишь.
Эта четырёхчастная сборка — призвать верховное, назвать его дела, встать в его силу, скомандовать низшему — и есть скелет всякого экзорцизма папирусов. Тот же костяк работает в экзорцизме Пибехиса, разобранном отдельно.
Что здесь важно для практика
Стела Иеу ценна не отдельными именами, а тем, что показывает механику власти в чистом виде. Демона гонят не силой самого заклинателя. Заклинатель одалживает власть у того, кому демон не может не подчиниться, и на время обряда говорит его голосом.
Отсюда и роль перечня дел. Это не украшение. Называя, что Безголовый сотворил мир и развёл стихии, практик устанавливает иерархию: вот верховное, а вот демон, место которого — внизу этой лестницы. Приказ в конце работает лишь потому, что лестница выстроена заранее.
Ниже — переложение обращения по этой схеме. Общеизвестные имена названы, дела перечислены по канве текста, ничего нового не сочинено.
Рабочее переложение стелы:
>
Тебя зову, у кого нет над собою главы, кто сам себе начало и предел. Ты отделил землю от неба, свет от тьмы, воду от суши. Ты — тот, из чьего слова вышли роса и ветер, и никто не стоял над тобою, когда ты это делал.
>
Иао. Тебя знаю, и знаю имена твои по порядку.
>
Я стою в твоей силе и говорю твоим голосом, ибо ты вложил её в того, кто знает тебя.
>
А ты, дух нечистый, севший в этого человека, — слушай не меня, а того, кем я стою. Выйди. Отступи. Оставь его и не возвращайся, ибо над тобою тот, у кого нет над собою никого.
След в новое время
Именно эта композиция — призыв Безголового, перечень его дел, присвоение силы говорящим — оказалась настолько крепкой, что пережила свой корпус. В конце XIX века текст был переведён и переработан в обряд, известный как «Bornless Ritual», и вошёл в обиход Золотой Зари. Как именно из античного экзорцизма получилась церемония совсем иного назначения, что при этом сохранилось и что было добавлено, — предмет отдельного разбора, к которому и стоит перейти дальше.