Открой любой лист корпуса, и ты увидишь не текст на одном языке, а слоёный пирог. Основа — греческое койне, разговорный греческий эллинистического Египта, на котором писали расписки, письма и жалобы. В основу вставлены египетские имена богов, иногда прямо демотическим письмом посреди греческой строки. Рядом — еврейские и арамейские имена, испорченные переписчиками до неузнаваемости. И поверх всего — ряды слогов, которые не принадлежат ни одному известному языку.

Это не небрежность и не порча текста. Это устройство.

Койне как рабочий язык

Греческий в папирусах — не язык философов. Это язык человека, который умеет писать, но пишет так, как говорит: с ошибками в родах, с путаницей долгих и кратких, с оборотами делового письма. Тот же язык, на котором составлены налоговые расписки из того же Египта.

Из этого следует важное: составители папирусов не были жреческой элитой, замкнутой в храме, и не были уличными шарлатанами. Это грамотное сословие среднего слоя — писцы, лекари, мелкие храмовые служащие. Люди, у которых был доступ и к книге, и к заказчику.

Просьба в обряде часто построена по образцу прошения в ведомство: обращение с полным перечислением титулов адресата, изложение дела, требование, ссылка на основание. Тот, кто писал заклинание, знал, как пишется заявление, и переносил форму.

Египетский слой

Египетского в корпусе больше, чем видно на первый взгляд.

Имена богов идут в грецизированной передаче: Осирис, Исида, Анубис, Тот-Гермес, Сет-Тифон. Но за ними стоят не греческие представления, а храмовая логика: бог назван теми же эпитетами, что в заупокойных текстах, и делает то же, что делал в храмовом чине.

Иногда переписчик оставляет египетское прямо: демотическая вставка в греческой строке, египетское слово греческими буквами, обращение к богу его исконным именем рядом с греческим. Есть папирусы, где две системы письма чередуются в одном обряде — греческая для рамки, демотическая для имён силы.

Отдельная примета — числовые и календарные вещи. Счёт часов, деление суток, привязка обряда к лунным дням идут по египетскому образцу, не по греческому.

Семитский слой

Иао, Саваоф, Адонай, Элоаи, Абраам, Исак, Иакоб — эти имена в корпусе встречаются постоянно, и почти всегда искажённо. «Иао» — это передача тетраграмматона через греческие гласные. «Саваоф» — из «цеваот», «воинства». «Адонай» — «господин мой».

Важно понять, как они туда попали. Не через обращение составителя в иудаизм. Египетская Александрия была городом с огромной иудейской общиной, и в глазах чужого практика еврейский Бог был силён именно тем, что его имя нельзя произносить: запрет читался как признак мощности. Имя, которое хранят под замком, стоит дорого.

Поэтому семитские имена в папирусах стоят в одном ряду с египетскими и греческими, без всякого противоречия. Составителя не смущало, что он в одной строке зовёт Осириса и Бога Израиля. Для него это перечень сил, а не исповедание веры.

Тот же механизм позже даст христианский слой: имя Иисуса появится в корпусе как ещё одно имя силы, и в некоторых обрядах — с прямой пометкой, что оно действует на упрямых демонов.

Воксы: четвёртый слой

И наконец — то, что не сводится ни к одному языку. Ряды вроде «Абланатаналба» или длинные цепочки гласных. Об этом отдельная статья, но здесь важна их роль в языковой картине: они занимают место там, где обычный язык уже не годится.

Логика простая. Если имя даёт власть, а настоящее имя бога скрыто, то приблизиться к нему можно только через звук, который ничего не значит на человеческом языке. Непереводимость — не дефект, а свидетельство подлинности.

Что из этого следует для работы

Три вещи.

Первое. Не пытайся «очистить» текст от чужеродных слоёв. Практик, который убирает семитские имена как «не относящиеся к египетской традиции», получает не восстановленный обряд, а свою реконструкцию. Слои в корпусе не наслоение поверх ядра — они и есть ядро.

Второе. Порядок имён в перечне неслучаен. Обычно идёт от общего к частному: сначала титулы и вселенские определения, потом собственные имена, потом воксы. Если ты перестраиваешь обращение под себя, сохраняй это направление.

Третье. Различай, что в обряде переводимо и что нет. Просьба, описание действия, условия — это смысл, и его можно и нужно излагать на своём языке. Имена и воксы — это звук, и они работают как звук.

Рабочее переложение

Ниже — обращение, построенное по описанной схеме: от вселенских определений к именам, затем к делу. Общеизвестные ряды названы, ничего нового не сочинено.

Рабочее переложение воззвания:

>

Тебя зову, поставленного над кругом небесным, чьё дыхание держит ветер, чьё око — свет над водами. Тебя, кого зовут Владыкой Часов, кого зовут Открывающим Пути, кого зовут именем, которого не выговаривает человеческий рот.

>

Иао. Саваоф. Адонай. Абланатаналба.

>

Приди на голос мой, ибо я знаю твои имена и назвал их по порядку. Обрати внимание на дело моё: (изложение просьбы одной фразой, без украшений). Сделай его прежде, чем догорит этот свет.

>

И когда сделано будет — иди своим путём с миром, и да будет между нами доброе, доколе снова не позову.

Отпуск в последней строке — не вежливость. Это обязательная часть чина, и о том, почему её нельзя опускать, речь в отдельной статье.

Что стоит запомнить

Папирусы написаны на языке человека, который умел писать прошения и знал, как называют богов в трёх традициях сразу. Их язык — не «древний тайный», а рабочий и составной. Именно поэтому корпус так живуч: в него легко входило новое, и каждое новое имя становилось ещё одной строкой в перечне сил.