Двенадцатый час ночи закрывает первую часть Ars Paulina, и сразу за его описанием в рукописи стоит сам чин — одно воззвание на все двадцать четыре часа. Час этот пограничный: он кончается восходом, а восход в этой книге переводит сутки. Отсюда две ошибки, которые здесь делают чаще всего.

Двенадцатый час и его ангел

Час назван Ксфан (Xphan; в Sloane 3825 — Xephan), ангел — Сарандиэль. Двор описан теми же словами, что у одиннадцатого часа: многие герцоги и служители, из них выписаны четырнадцать главных и добрых и семь из второго порядка, при них 420 служителей.

Имена: Адомель, Дамасиэль, Амбриэль, Мериэль, Денаризод, Этарион, Кбриэль, Марахи, Хабрион, Несторель, Захриэль, Навериэль, Дамери, Намаэль, Хардиэль, Нефриас, Ирманотцод, Гердриэль, Дромиэль, Ладротцод, Меланас.

Двадцать одно на четырнадцать плюс семь — счёт сходится. Несколько форм в этом ряду узнаваемы и стоят особняком среди варварских: Амбриэль, Захриэль, Хардиэль — обычные ангельские имена, встречающиеся далеко за пределами Лемегетона. Кбриэль выглядит прямо повреждённым: одна пропущенная гласная отделяет его от Кабриэля. Смешение обычных ангельских имён с непрозрачными — след того, что список собирался, а не сочинялся.

Последние два часа — копия друг друга

Сравнение с одиннадцатым часом даёт совпадение по всем счётным позициям: там «многие герцоги и служители» — и здесь; там четырнадцать главных и семь из следующего порядка — и здесь; там 420 служителей — и здесь.

Из двенадцати ночных часов такое полное совпадение чисел только у этой пары. Второй по девятый идут с одинаковым разрядным 101 550, но у них расходятся составы поимённых наборов и числа служителей: 1320, 7260, 2400, 1860, 30 200. Первый и десятый считаются вовсе иначе.

Вывод напрашивается: описание двенадцатого часа сделано по образцу одиннадцатого. Различаются они только именами и одной прибавкой в конце. Счётный слой к концу раздела перестал быть содержательным, и брать из него числа для практики нельзя ни в одном из двух часов.

Чин стоит именно здесь

Прибавка в конце статьи о двенадцатом часе такая: сделай печать, подобающую этому часу, соблюди день и время года и всё прочее по данным выше указаниям, — а затем скажи следующий чин.

Дальше в рукописи идёт единственное развёрнутое воззвание всей книги, написанное на первый час дня и на Самаила, с оговоркой, что оно служит всем и меняются в нём только имена по времени работы. За ним — короткое обращение к правящему ангелу часа с просьбой выслать подначального, и образец обращения к герцогу, где сказано читать дальше «от этого знака» по телу первого чина.

То есть чин напечатан после двадцать четвёртого часа, а не перед первым. Особенность рукописной подачи, но она объясняет, почему в компиляциях Ars Paulina часто выглядит как список без обряда: составитель обрывал раздел на именах и до конца не доходил.

Вторая прибавка, только здесь: указание соблюсти время года. У прочих часов сказано «соблюди день и час»; год назван лишь тут. Внятного правила из этого не вывести — год в первой части книги больше нигде не работает. Работает он во второй, где стихийные гении наблюдаются по кварталам: огненные летом, земные осенью, воздушные весной, водные зимой.

Сутки меняются на восходе

Первый час дня в этой книге начинается от восхода солнца — так сказано прямым текстом в первом же абзаце, на примере Самаила. Значит, полночь границы не держит: ночь с субботы на воскресенье целиком принадлежит субботе, и двенадцатый её час кончается ровно там, где начинается первый час воскресенья.

Из этого получаются две ошибки, обе частые.

Первая: взять день недели по гражданскому календарю. Работа назначена «в ночь на воскресенье», планета считается воскресная — и всё сбивается на один шаг. Двенадцатый час субботней ночи принадлежит Марсу, а двенадцатый час воскресной ночи — Меркурию.

Вторая: считать час от полуночи. Двенадцатый час ночи — не «час перед полуднем и не последний перед двенадцатью», а последняя двенадцатая доля темноты. Зимой под Москвой ночь около семнадцати часов, доля — 85 минут; одиннадцать долей от захода дают пятнадцать часов тридцать пять минут, и при заходе в 16:00 двенадцатый час идёт с 07:35 до 09:00, то есть до самого восхода. Летом доля около 32 минут, и двенадцатый час укладывается в получас перед рассветом.

Планета двенадцатого часа ночи по дням недели: воскресенье — Меркурий, понедельник — Юпитер, вторник — Венера, среда — Сатурн, четверг — Солнце, пятница — Луна, суббота — Марс. Проверка проста: за субботним марсовым часом сразу идёт первый час воскресенья, солнечный, — следующий шаг халдейского круга.

Две системы господства в одной книге

Здесь стоит назвать спор, который тянется по всей Ars Paulina. Первый абзац книги привязывает службу ангела к планете часа по халдейскому счёту. Но вся операционная часть — печать, Стол Практики, само воззвание — построена на владыке Асцендента: центральным на печати пишется характер планеты, управляющей восходящим знаком, печать кладут на поле Стола с тем же характером, а к планете дня и часа воззвание не обращается ни разу.

Бенджамин Роу в послесловии к своей транскрипции Sloane 2731 из этого заключает, что халдейские часы в книге заявлены, но не поддержаны, и что реально работает владыка Асцендента. Возражение есть, и оно тоже из текста: сроки наблюдения гения во второй части — первый и восьмой часы дня, третий и десятый ночи — это ровно те четыре часа в сутках, планета которых совпадает с планетой дня. Иначе, кроме как через халдейский счёт, этот набор не объясняется.

Практически обе системы нужны, и они не спорят: халдейский час говорит, о чём спрашивать, владыка Асцендента говорит, как строить печать. Первый выбирает ночь, второй — рисунок. Подробнее построение разобрано в статье о печати ангела часа.

Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:

Ты, могучий ангел Сарандиэль, поставленный держать двенадцатый час ночи сей, последний прежде восхода, — я, служитель Всевышнего, именами Агла, Он, Тетраграмматон прошу тебя: вышли ко мне того из четырнадцати главных или семи меньших, кого назову по имени, покуда стоит час твой и не переменились сутки.

>

Ты, герцог Адомель, первый под рукою ангела Сарандиэля в двенадцатом часу ночи, — призываю тебя именем Господа Сил, Иеговы, Тетраграмматона, Адонай Цебаот, Адонай Амиорам, Агиос, Аглаон, Приумматон: двинься от всякого предела, где ты есть, и перешли лучи твои в камень сей, к свету очей моих, и голос твой к слуху моему, внятно и на языке моём. Условие моё: спрашиваю одно и об одном; отвечай прежде, чем солнце тронет край земли, ибо с восходом власть твоя над часом сим кончается и слово твоё уже не моё.

>

Довольно. Ступай с миром в место твоё, не чиня вреда ни человеку, ни скоту, ни дому, ни месту сему, и будь готов прийти, когда позову тебя тем же чином и той же печатью. Мир между мною и тобою.

Что считать провалом

Двенадцатый час не терпит затягивания. Если ответ пошёл, а час кончается, его обрывают отпуском и не тянут за восход: дальше стоит уже первый час нового дня с другим ангелом и другой планетой, и разговор, продолженный через границу, идёт не с тем, кого звали. Это отличает Ars Paulina от гоетического чина, где длительность держится кругом, а не сроком.

Промах по расчёту здесь виден лучше всего, потому что у часа есть внешняя проверка: он обязан кончиться восходом. Если по твоим выкладкам он кончается за двадцать минут до того, как посветлело, — ошибка в заходе, и ту же ошибку несут все одиннадцать предыдущих часов той ночи.

Пустой час без движения в камне на двенадцатом часу чаще означает не сбитое имя, а усталость. Одиночная операция прямо на двенадцатый час, с отдыхом до неё, даёт отклик заметно чаще, чем тот же час в конце сплошного ночного бдения.