В третьей книге Лемегетона рисунок, который делают под ангела часа, называют таблицей — реже печатью, — и это не синоним печати из Гоетии. У гоетического духа печать одна на всю жизнь; у часового ангела таблиц столько, сколько планет успевает пройти под его именем за неделю. Разбирать это удобнее всего на четвёртом часе ночи — том самом, который практики обычно и отводят под изготовление.
Что в Паулине называют таблицей
Устройство книги задаёт материал не через ангела, а через планету. Имя закреплено за номером часа и неизменно, планета под ним меняется каждый день недели, а металл и цвет таблицы берутся от планеты. Отсюда прямое следствие, которое сбивает всех, кто пришёл из Гоетии: один и тот же ангел четвёртого ночного часа в воскресенье требует одного металла, а в среду другого. Таблица делается не «для ангела вообще», а для ангела в этот день, и потому у работающего постоянно накапливается не одна пластина, а набор.
Планета четвёртого ночного часа отсчитывается от планеты дня одним шагом вперёд по халдейскому ряду — то есть та же, что во втором и девятом часах дня. В воскресенье это Венера, в понедельник Сатурн, в четверг Марс. Совпадение с девятым дневным часом рабочее: заготовки под них общие, и разобрано это в статье о девятом часе дня.
Что несёт на себе таблица: имя ангела часа, имена герцогов, которых собираются звать, и знак часа в том начертании, какое стоит в твоём издании. Никаких дополнительных божественных имён из соседних систем в неё не добавляют — Паулина в этом месте скупа, и наполнять её кабалистикой из других книг значит делать другой предмет.
Чем это отличается от печати гоетического духа
Различий три, и каждое меняет работу.
- Привязка. Печать Гоетии — знак личности духа, она годна в любой день. Таблица Паулины годна в свой час и в свой день; вне их она мертва.
- Материал. В Гоетии металл определяется рангом духа: королю своё, герцогу своё. В Паулине металл определяется планетой часа, а ранг служителя на него не влияет вовсе.
- Срок изготовления. Гоетическую печать делают заранее и без привязки. Таблицу часа завершают в тот же час, под который она делается: последняя линия, надписание имени и окуривание приходятся на сам час. Всю черновую работу — резку, шлифовку, разметку — делают до, иначе зимой на короткой дневной доле или летом на короткой ночной попросту не хватит времени.
Хранят таблицу закрытой и открывают только на обращение. Носят на груди — так же, как ламен в первой книге, — но смысл другой: ламен предъявляет власть оператора, таблица обозначает час, в котором он стоит.
Почему копии так плохи
Здесь у третьей книги отдельная беда, и о ней стоит сказать прямо. Гоетия с 1904 года ходит в печатном издании Матерса и Кроули и потому вылизана поколениями редакторов. Остальные части Лемегетона — Теургия-Гоетия, Ars Paulina, Almadel — этого не получили: они оставались в рукописях, расходились в списках и до нормального сводного издания дожили только к началу 2000-х, когда весь Лемегетон выпустил Петерсон, сверивший рукописи Британской библиотеки, среди которых Sloane 2731 и Harley 6483.
Практический смысл этого простой. Всё, что ходит по рукам под видом «печатей часовых ангелов» вне сверенного издания, — перерисовка с перерисовки. Типовые искажения известны: буквы внутри фигуры превращаются в орнамент, потому что переписчик их не читал; замкнутые линии размыкаются и наоборот; кружки на концах штрихов то появляются, то исчезают. Восстановить утраченное невозможно, и заниматься реконструкцией не нужно — нужно взять одно сверенное издание и работать по нему, не сличая с картинками из сети.
Имя ангела четвёртого ночного часа даётся в изданиях как Иефиша; русские передачи расходятся. Служители — герцоги со своими слугами — выписываются оттуда же целиком; числа по рукописям гуляют, и устройство этой иерархии разобрано в статье о пятом часе ночи.
Ниша четвёртого часа ночи
Тематических специальностей часам книга не назначает; ниша выведена из положения и из планеты. Четвёртый час ночи — время до перелома, дом уже спит, до истинной полуночи ещё две доли. Берут его под изготовление и оживление предметов: таблиц, ламенов, носимых знаков. Работа, у которой нет адресата, кроме вещи.
- Завершение и надписание таблицы на завтрашний день.
- Оживление знака: доведение вещи из «нарисованной» в «работающую». В египетской рубрике сайта это разобрано как оживление изображения, и логика там та же — предмет становится действующим не в момент изготовления, а в момент называния над ним.
- Проверка старых таблиц: не размылось ли начертание, не стёрлось ли имя, годна ли пластина дальше.
Чего в этот час не берут — работ с людьми. Час предметный, обращения к нему о чужой воле или о чужом сне отдаются глухо; для этого есть второй час ночи.
Как делают таблицу
- Посчитай ночную сетку от заката до восхода, возьми четвёртую долю.
- Определи планету дня, отсчитай один шаг вперёд по халдейскому ряду — это планета часа и материал таблицы.
- Всю подготовку сделай заранее: металл нарезан и очищен, разметка нанесена, имена выписаны на бумагу из твоего издания.
- Войдя в час, надпиши имя ангела и имена герцогов, доведи последнюю линию, окури.
- Назови ангела по номеру часа и по дню, назови герцога, скажи, что делаешь, и над чем именно.
- Отпусти до конца часа. Готовую таблицу закрой сразу, не рассматривая.
Рабочее переложение воззвания:
Ангел, поставленный над четвёртым часом ночи, тебя называю: дом мой спит, и до перелома ночи ещё далеко, и я стою в твоей страже.
Приди и приведи герцога твоего, чьё имя выписано у меня из книги, и слуг его, сколько нужно.
Вот металл, взятый по планете часа твоего, и на нём имя твоё, писанное так, как стоит оно в книге моей, без прибавки и без убавки.
Сделай эту вещь твоей: пусть не будет она рисунком, но будет знаком часа; пусть, открытая в твой час, зовёт тебя, а закрытая — молчит и не зовёт никого.
Без вреда мне, без вреда спящим в доме моём, без шума и без явления, которого я не звал.
А как час твой выйдет, ступай с миром в место твоё, слуг твоих уведи, и вещь эту оставь мне рабочей до тех пор, пока начертание на ней цело.
Отклик и брак
Признак удачи здесь вещественный и скучный: таблица начинает «читаться» — в свой час на неё смотришь и сразу видишь, что это за час, без сверки с записями, а вне часа она выглядит просто пластиной. Ощущение это устойчивое и появляется не сразу, обычно после второй-третьей работы с ней.
Брак опознаётся так же. Таблица, доведённая не в свой час, ведёт себя ровно наоборот: одинаково безразлична всегда. Переделывать её не имеет смысла — металл переплавляют или пластину зачищают начисто и делают заново, потому что поверх испорченного начертания новое не режут. Испорченную окончательно вещь не выбрасывают в мусор, а закапывают или топят, как поступают с отслужившим в русской традиции: правило это не из Лемегетона, но по смыслу с ним не спорит, и говорить о нём как о букве книги не надо.