Седьмой час начинается сразу за истинным полднем: день перешёл черту, и вторая половина суток идёт уже по своей логике. На этом часе удобно разобрать то, что в паулинских статьях обычно проглатывают, — трёхступенчатую иерархию часа. Ангел, при нём князья, при князьях служители, и у каждого уровня число. С числами есть отдельный разговор, и он неприятный.

Три ступени

Устройство статьи о каждом часе в книге одинаково. Назван ангел часа. Сказано, сколько при нём князей — в английском тексте они dukes. Сказано, сколько служителей приходится на князя. Дана печать.

Ступени работают по-разному, и это не украшение.

Ангел часа — адресат обращения. Его называют, к нему обращена речь, его печать лежит на пластине.

Князья — те, кого называют следом, поимённо, как свиту, при которой говорится дело. Их не просят по отдельности и им не дают отдельных поручений: называние князей — это заявление о том, что обращение сделано при свидетелях нужного чина.

Служители — никогда не называются поимённо и в чине не участвуют вообще. Их число — характеристика часа, а не список адресатов. Практик, который ищет «имена служителей седьмого часа, чтобы вызвать одного из них», ищет то, чего в книге нет по устройству.

Отсюда рабочее правило: обращение строится к ангелу, князья перечисляются, служители не поминаются. Нарушение этого порядка ломает регистр так же, как гоетическая угроза, вставленная в паулинский чин.

Числа, которым нельзя верить

Теперь о том, откуда взялись сами числа.

Схема «ангел — столько-то князей — столько-то служителей» пришла в Лемегетон из «Стеганографии» Тритемия. В той книге первые две части были шифром: воззвание служило контейнером для скрытого сообщения, а числа подчинённых работали как параметры ключа — они указывали, какие буквы и с каким шагом вынимать. Вторая книга Лемегетона, Теургия-Гоетия, — прямая переработка тритемиевского материала; первая часть Ars Paulina построена по той же схеме.

Что из этого следует.

Числа расходятся между списками, и это норма. Не порча святыни, а поведение материала, который никогда не был переписью.

Круглые и повторяющиеся значения — признак конструкции. Там, где числа подчинённых собраны из круглых величин и кратностей, они, скорее всего, выведены счётом, а не получены откровением.

Нумерологии на них не строят. Складывать числа князей по всем часам и искать в сумме смысл — то же самое, что толковать длину шифровального ключа.

Именно поэтому конкретных чисел и имён князей седьмого часа я по памяти не привожу. Не из осторожности: цена ошибки здесь высока, а восстановить правильное рассуждением невозможно — только сличением изданий. Берёшь их из свода Петерсона либо из фотокопии рукописи и переносишь буквой, включая то, что выглядит опиской.

Ангел седьмого часа

Седьмой час дня в списках стоит под именем Баркиэль. Написание колеблется по обычной линии английских рукописей: qu и c, i и y, одиночное и удвоенное согласное. У имени, в отличие от Анаэля, нет надёжно разбираемой основы, и чинить испорченное написание догадкой нельзя — только сверкой.

Печать берётся с изображения, а не со словесного описания: линию словами не передать. Сличать стоит минимум два воспроизведения и держаться одного во всех дальнейших работах.

Планета седьмого часа по дням недели

Заметь четверг: седьмой час четверга — сатурнианский, самый жёсткий час в юпитерианском дне. Он хорош там, где щедрое дело надо ограничить условиями, и плох для просьбы. И заметь пятницу: солнечный час в венерин день, редкое сочетание для дел, где приязнь должна стать явной и признанной вслух.

Где стоит седьмой час

Начало — истинный полдень, конец — полдень плюс одна длина дневного часа. На равноденствии при дневном часе в 60,8 минуты это чуть больше астрономического часа после кульминации. В июне, при часе в 87,75 минуты, седьмой час тянется почти полтора часа. В декабре, при часе в 35 минут, укладывается в тридцать пять.

Проверка та же, что для шестого: сложи восход и закат, раздели пополам — получишь начало седьмого часа. Если твоя таблица даёт другое, ошибка в таблице.

По позиции час читается как первый шаг последствий: замысел кончился, началось то, что из него вышло. Сюда ставят работу с уже наступившим — с ответом, который получен, с решением, которое принято другими, с положением, которое надо принять и обжить. Областей часам первая часть Ars Paulina не назначает, и это вывод из позиции и планеты, а не строка из книги.

Порядок

  1. Посчитать полдень через середину между восходом и закатом.
  2. Границу конца часа отложить от полудня одной длиной дневного часа.
  3. Планету взять по дню недели, металл пластины — по планете.
  4. Обращение: назвать ангела, перечислить князей из издания, изложить дело, поставить условие, отпустить. Служителей не поминать.
  5. Уложить отпуск внутрь часа.

Рабочее переложение воззвания:

Полдень прошёл, и час седьмой стоит над днём. Ангел, поставленный над сим часом, и князья, стоящие при тебе, — зову вас именем Того, Кто не отменяет сделанного и не берёт слова назад. Печать твою держу открытой и ею говорю, не собою. Что вышло из дела моего, то принимаю: дай мне видеть это ясно и распорядиться этим по совести, доколе час твой длится. Условие моё: без вреда дому сему, без нового долга и без слепоты в глазах моих. Час истечёт — отойди с миром в свой чин и в свой предел, и мир между нами.

Отклик

Отклик седьмого часа опознаётся по перемене отношения, а не обстоятельств: положение остаётся тем же, но перестаёт давить, и становится видно, что в нём можно сделать сегодня. Ждать перемены самих обстоятельств в этом часе не надо — за это отвечают другие часы.

Три сбоя. Обращение к служителям по выдуманным именам — самый частый и самый бесполезный. Числа князей, взятые из одной компиляции, при имени, взятом из другой. И работа по гражданскому полудню: между гражданскими двенадцатью и истинным полднем набегает до полутора часов с учётом долготы, уравнения времени и перевода стрелок, а это уже соседний час. Общий разбор того, что делать при неудавшейся операции, дан в отдельной статье рубрики.