Первые два дневных часа стоят под именами, которые известны и без Лемегетона. С третьим иначе: Векваниэль не встречается ни в еврейской ангелологии, ни в планетных таблицах, ни в литургии — нигде, кроме этого списка и того, что из него переписано. Это не редкость и не находка. Это указание на то, как список делался.

Имя, у которого нет корня

Возьми любое обиходное ангельское имя и раздели его. Михаэль — «кто как Бог». Гавриэль — «сила Бога». Рафаэль — «исцелил Бог». Анаэль — «милость Бога». Во всех случаях перед теофорным окончанием стоит внятная основа, и по этой основе имя опознаётся, а испорченное написание чинится: если в рукописи стоит «Рафаил» через одно «а», ты всё равно знаешь, какой корень там должен быть.

С Векваниэлем этого сделать нельзя. Перед окончанием «-эль» стоит слог, который не разбирается ни по-еврейски, ни по-гречески, ни по-латыни. Основы нет — есть только суффикс, приделанный к произвольному сочетанию звуков. То же верно для доброй половины паулинского списка: имена сделаны похожими на ангельские, но не сделаны из чего-то.

Отсюда прямое текстологическое следствие. Английские рукописи XVII века непоследовательно различают u и v, свободно пишут qu и c, путают i и y и легко теряют удвоение. Для Рафаила это неважно — корень вытянет. Для Векваниэля любая такая замена рождает другое имя, и никакого способа отличить исходное от испорченного, кроме сличения списков, не существует. Как порча текста накапливается при переписывании, разобрано в статье о палеографии корпуса; здесь она бьёт больнее всего.

Откуда берутся такие имена

Ответ известен и лежит не в ангелологии, а в криптографии.

Первая часть Ars Paulina построена по схеме, пришедшей из «Стеганографии» Тритемия: ангел, при нём столько-то князей, при князьях столько-то служителей, воззвание. В «Стеганографии» эта схема была оболочкой шифра. Имена духов там сочинялись под задачу — они должны были нести буквы скрытого сообщения и потому конструировались, а не наследовались. Числа подчинённых работали как параметры ключа. Вторая книга Лемегетона, Теургия-Гоетия, — прямая переработка тритемиевского материала; первая часть третьей книги стоит в том же ряду.

Значит, вопрос «что означает имя Векваниэль» поставлен неправильно. У него нет означаемого в том смысле, в каком оно есть у Михаэля. Есть позиция в таблице и есть точное написание.

Что это меняет в работе

Три вещи, и все три практические.

Первое: имя берут буквой. Не по памяти, не по конспекту, не по сайту без указания источника. Издание Петерсона или фотокопия рукописи — и написание переносится знак в знак, включая то, что кажется опиской.

Второе: расхождение списков не чинят догадкой. Если два списка дают разное написание, это фиксируют как разночтение и выбирают одно основание — то, по которому работаешь. Смешивать нельзя.

Третье: имя не толкуют. Вся смысловая нагрузка часа приходит не от имени, а от планеты часа и от позиции часа в сутках. Именно это отличает паулинскую работу от гоетической, где имя духа тащит за собой тысячелетнюю биографию: у Баэля за спиной Баал, у Астарот — Астарта, и там этимология рабочая. Здесь — нет.

Границы третьего часа

Третий час начинается через две длины дневного часа после восхода и кончается через три. При восходе в 6:45 и дневном часе в 61 минуту это 8:47–9:48. В конце декабря при дневном часе в 35 минут и восходе в 9:00 — это 10:10–10:45. Одно и то же название часа, разрыв в полтора астрономических часа между зимним и осенним положением.

Проверка счёта: длина дневного часа плюс длина ночного всегда даёт сто двадцать минут. Посчитал дневной — ночной получаешь вычитанием, без второго деления.

Планета третьего часа по дням недели

Планета третьего часа отстоит от планеты дня на два шага вниз по халдейскому ряду. Собственная краска дня в этот час уже разбавлена сильнее всего в первой половине суток, и это даёт третьему часу его применение: работа, которая не должна нести цвет дня. Разбор, сверка, чтение, поиск ошибки в чужом расчёте, спокойное рассмотрение дела без желания его решить. Книга областей часам не расписывает — область выводится из планеты и позиции, и выводится честно, как вывод, а не как цитата.

Порядок

  1. Посчитать границы третьего часа на нужную дату по своим координатам.
  2. Взять из издания имя ангела и имена князей — буквой. Число князей в этом часе тоже брать из издания: по памяти оно не приводится, и в списках расходится.
  3. Определить планету часа по дню недели, из неё — металл пластины.
  4. Перенести печать на пластину. Держать открытой перед собой.
  5. Обращение: называние, требование, условие, отпуск. Требование в третьем часе формулируют как вопрос, а не как задачу.
  6. Отпустить до истечения часа.

Рабочее переложение воззвания:

Час третий стоит над днём, и день уже отдал свою краску. Ангел, поставленный над сим часом, и князья, стоящие при тебе, — зову вас именем Того, Кто взвешивает прежде, чем даёт. Печать твою держу открытой и ею говорю, не собою. Не проси за меня и не решай за меня: покажи дело моё, как оно есть, без прикрас и без страха, и открой, где в нём ошибка. Условие моё: без лести и без лжи, и чтобы увиденное осталось со мною по истечении часа. Час кончится — отойди с миром в свой чин и в свой предел.

Отклик

Третий час отвечает трезвостью: то, что вчера казалось сложным, раскладывается на две-три простые части, и обычно обнаруживается, что ошибка была не там, где искали. Ни подъёма, ни воодушевления он не даёт — если после работы в нём тянет немедленно действовать, ты, скорее всего, попал не в тот час.

Промахи здесь однотипны и связаны с именем. Работают по написанию из чужого пересказа; берут имя из списка, а число князей — из другого списка; толкуют имя и строят на толковании область часа. Если счёт верен, написание сверено, а час пуст — переносят на третий час другого дня недели. Общие правила поведения при неудавшейся операции разобраны отдельно.