Первый час дня — единственный, положение которого в сутках не надо вычислять: он начинается ровно на восходе. И он же единственный, чья планета всегда совпадает с планетой дня недели. Из этих двух свойств вырастает всё, ради чего к нему обращаются, — и одно неудобное обстоятельство с именем его ангела.

Имя, которое сбивает

Ангел первого дневного часа в паулинских списках назван Самаэль. Имя знакомое, и знакомо оно совсем из другого места.

В агадической традиции Самаэль — обвинитель, ангел смерти, князь-покровитель Эдома. В планетных таблицах ренессансной магии имя в форме Самаэль или Замаэль стоит при Марсе. В гностических текстах Самаэль — прозвище слепого демиурга. И вот то же имя спокойно возглавляет светлый день в третьей книге Лемегетона, где ни о смерти, ни о Марсе, ни о демиурге речи нет.

Это не тайна и не намёк. Это отпечаток того, как собирался материал. Паулинский список часов не вырос из единой ангелологии — он собран из списков, и совпадение написания в нём ничего не значит. Имя здесь занимает слот, а не несёт биографию. Тот, кто попробует толковать первый час дня через марсианскую или погребальную семантику Самаэля, будет толковать не свой текст.

Практический вывод: не переносить на паулинского Самаэля ни соответствий из планетных таблиц, ни репутации из аггады. Область первого часа выводится из планеты часа, а она в первом часе меняется каждый день недели.

Где он начинается

Первый час дня начинается в момент восхода солнца и длится ровно одну двенадцатую светлого времени. Не в шесть утра, не «на рассвете» и не с первым светом: точка отсчёта — верхний край диска над горизонтом для твоих координат.

Счёт короткий. Берёшь минуты от восхода до заката, делишь на двенадцать — получаешь длину дневного часа D. Первый час — от восхода до восхода плюс D. На широте средней полосы D гуляет от тридцати пяти минут в декабре до восьмидесяти восьми в июне; на равноденствии равен шестидесяти. Соответственно и первый час: зимой это узкое окно, летом — почти полтора астрономических часа.

Гражданское время здесь враг. Летний перевод стрелок, поясная поправка и разница по долготе внутри одного часового пояса дают вместе такой сдвиг, что человек, работающий «в семь утра», регулярно оказывается уже во втором часе, а то и в третьем. Границу первого часа считают заново на каждую дату.

Планета первого часа по дням недели

Первый час дня всегда отдан планете самого дня. Это делает его самым «чистым» часом суток: обе разметки указывают в одну сторону, планета часа и планета дня не спорят.

Из планеты берётся металл пластины для печати: золото, серебро, железо, ртуть или заменяющая её латунь, олово, медь, свинец. Из неё же — цвет и область. Первый час вторника — марсианский вдвойне, и работа в нём будет марсианской, кто бы ни стоял над часом по имени.

Что решает первый час

Область у него не тематическая, а позиционная. Первый час — это закладка: он задаёт тон суткам и задаёт рамку серии.

Отсюда три рабочих применения. Первое — начало длинной работы, растянутой на несколько дней: её открывают в первом часе того дня, чья планета отвечает задаче, и дальше ведут в те же часы. Второе — обеты, зароки и всё, что в русской традиции называется словом на себя: час чистой планеты дня держит такое слово лучше прочих. Третье — установка на сутки: короткая просьба о ясности на день, без частного предмета.

Чего в первом часе не делают — не закрывают. Он открывает. Завершение серии кладут на восьмой час того же дня недели, где планета дня возвращается во второй раз, или на двенадцатый.

Князья, служители и границы честности

При каждом часовом ангеле в книге стоят князья и при них служители, с числами. Числа эти в списках расходятся, а имена не восстанавливаются по смыслу: у них нет прозрачной этимологии, и опечатка превращает имя в другое имя без всякого следа. Поэтому имён князей первого часа и их количества я по памяти не привожу — их берут буквой из издания Петерсона или из фотокопии рукописи, и никак иначе.

Откуда взялся сам принцип «ангел плюс столько-то князей плюс столько-то служителей», разобрано в статье об устройстве Ars Paulina: схема пришла из «Стеганографии» Тритемия, где числа подчинённых работали как параметры шифра. Знать это полезно ровно затем, чтобы не строить на этих числах нумерологию.

Чин

  1. Накануне посчитать восход и длину дневного часа, выписать границу первого часа на бумагу.
  2. Приготовить всё до восхода: пластину с печатью, стол, свет. Зимой первый час короток, и на подготовку внутри него времени нет.
  3. Встать лицом на восток так, чтобы видеть горизонт или хотя бы знать направление.
  4. Начать не раньше восхода. Первое слово — на восходе, не до него.
  5. Назвать час и ангела, предъявить печать, изложить дело, поставить условие.
  6. Отпустить до конца часа. Остаток часа провести за тем делом, ради которого стоял, а не за разговором о нём.

Рабочее переложение воззвания:

Солнце взошло, и час первый стоит над днём сим. Ангел, поставленный над первым часом, и князья, стоящие при тебе, — вас зову именем Того, Кто вывел свет из тьмы и не спрашивал совета. Печать твою держу открытой, и ею говорю. Что начну в сей час — то доведу; чего не начну — то оставлю. Дай делу моему верный ход от восхода и до заката, и да не встанет поперёк ни человек, ни случай. Условие моё: без вреда дому сему и без обмана в слове. Час кончится — отойди с миром в свой предел, и мир между нами до нового восхода.

Отклик

Признак попадания в первый час — не образ и не голос, а ровность: день, открытый правильно, идёт без рывков, и решения по начатому делу принимаются быстрее обычного. Если вместо этого сутки рассыпаются, проверять надо не «силу» и не искренность, а арифметику: девять промахов из десяти в этой работе — ошибка в отсчёте от восхода. Что делать, когда счёт верен, а отклика нет, разобрано в статье о неудавшихся операциях; для первого часа рабочий приём один — перенести на первый час другого дня недели, сменив тем самым планету.