В китайской мифологии мир рождается из хаоса, который был подобен содержимому огромного космического яйца. В этом яйце не было ни верха, ни низа, ни света, ни тьмы — всё было слито воедино, бесформенно и неподвижно. И там, внутри, восемнадцать тысяч лет спал первый великан — Паньгу.

Паньгу разделяет небо и землю

Когда Паньгу пробудился, его окружала непроглядная тьма. Тесно и душно было ему в скорлупе хаоса. Он схватил невесть откуда взявшийся топор и ударил им в темноту. С грохотом яйцо раскололось.

Всё лёгкое и чистое, что было в нём, поднялось вверх и стало небом (ян). Всё тяжёлое и мутное опустилось вниз и стало землёй (инь). Так впервые разделились верх и низ.

Но Паньгу боялся, что небо и земля вновь сольются. Он встал между ними, упёрся ногами в землю и подпёр головой небо. И каждый день небо поднималось на чжан выше, земля становилась на чжан толще, и сам Паньгу подрастал на чжан. Так длилось ещё восемнадцать тысяч лет, пока небо не поднялось невообразимо высоко, а земля не утвердилась прочно. Тогда Паньгу понял, что его труд завершён.

Тело Паньгу становится миром

Исполнив своё дело, великан Паньгу лёг и умер. И тело его стало миром.

Его дыхание обратилось в ветер и облака, голос — в гром. Левый глаз стал солнцем, правый — луной. Руки и ноги обернулись четырьмя сторонами света и великими горами. Кровь потекла реками, жилы легли дорогами земли, плоть стала почвой полей. Волосы на голове и борода рассыпались по небу звёздами, а волоски на коже — травами и деревьями. Зубы и кости сделались металлами и камнями, костный мозг — драгоценным нефритом и жемчугом. Пот его пролился дождём и росой.

А насекомые, ползавшие по его телу, тронутые ветром, стали, как говорят, людьми — но это лишь одно из преданий. Главную же историю о людях рассказывают о богине Нюйве.

Нюйва лепит людей

Когда мир был уже устроен, по нему ходила богиня Нюйва — существо с телом женщины и хвостом змеи. Кругом были горы, реки, травы и звери, но было пусто и одиноко: никто не говорил, никто не радовался жизни.

Нюйва склонилась к жёлтому берегу реки, взяла горсть глины и, глядя на своё отражение в воде, вылепила маленькую фигурку. Едва она поставила её на землю, фигурка ожила, засмеялась и запрыгала. Богиня обрадовалась и стала лепить ещё и ещё — мужчин и женщин. Они расходились по земле, и мир наполнялся жизнью и смехом.

Но лепить каждого человека вручную было слишком долго, а земля была велика. Тогда Нюйва обмакнула верёвку (по другим преданиям — лиану) в жидкую глину и стала разбрызгивать капли вокруг. Каждая капля, упав на землю, превращалась в человека.

Говорят, оттого и пошло различие между людьми: те, кого богиня вылепила своими руками тщательно и с любовью, стали знатными и удачливыми, а те, что возникли из брызг глины, — простым многочисленным людом. Так или иначе, земля наполнилась людьми, и Нюйва научила их продолжать род, чтобы ей не пришлось лепить новых.

Нюйва чинит небо

Позже, когда между богами вспыхнула вражда и рухнул один из небесных столбов, небосвод треснул, в нём появилась дыра, хлынули воды и вырвался огонь. Тогда та же Нюйва спасла свой мир: она расплавила камни пяти цветов и залатала ими пробоину в небе, а ноги гигантской черепахи поставила опорами вместо сломанного столба. Так она дважды стала матерью мира — сперва создав людей, а затем сохранив для них небо.

Итог

Китайский миф соединяет две идеи. Паньгу показывает, что мир рождён из разделения единого хаоса на небо и землю, ян и инь, и что вся природа — это буквально тело первого великана, отдавшего себя ради мироздания. А Нюйва являет образ заботливого творца и хранителя: мир нужно не только создать, но и чинить, поддерживать, защищать. Вместе они выражают глубинное чувство китайской традиции — что человек живёт внутри живого, цельного космоса, частью которого он является.